– Втянута ли в эту историю ГХС, – ответил Жан Ги. – Теперь мне кажется, что именно по этой причине Стивен устроил меня туда. Он знает, что мои сильные стороны не в бизнесе и инженерном деле, а в уголовном расследовании. В умении обращать внимание на всякие неправильности. А в ГХС есть неправильности. К сожалению, – он повернулся к мадам Арбур, – я думал, что это вы.
– А я подозревала вас. Нет, в самом деле, зачем брать на работу человека, явно неподходящего для этой работы? Зачем возлагать ответственность на кого-то совершенно некомпетентного?
– Ну, я не был таким уж некомпетентным, – возразил Бовуар. Но под пристальным взглядом мадам Арбур вынужден был уступить.
– Если только, – продолжала она, – они не надеялись, что из-за вашей вопиющей некомпетентности вами легко будет манипулировать. Или если вы были частью этого. Предположим, вас пригласили для обеспечения операции прикрытия. Человек, разбирающийся в преступлениях, наверняка умеет и скрывать их.
– Если уж пошел такой разговор, – нанес ответный удар Бовуар, – то зачем брать компетентного инженера…
– Блестящего инженера.
– …в отдел, где не осуществляется никакого инженерного проектирования? Наверное, для прикрытия, чтобы помешать мне заметить что-нибудь. А что мне еще оставалось думать?
– Ну тут вам нечего опасаться, – сказала мадам Арбур. – Вы вполне способны пропустить что угодно и без моей помощи.
– У них в офисе, наверно, очень веселые рождественские вечеринки, – шепнул Даниель матери.
– В конце концов я осознал свою ошибку, – признал Жан Ги. – Вы сидели там не для прикрытия, вы искали что-то, и я захотел узнать что. Поэтому и пришел к вам домой сегодня днем. Выяснить, что вам известно о люксембургском проекте. Но вы меня удивили.
– Чем? – спросил Гамаш.
– Патагонским проектом, – ответила мадам Арбур. – Я по-прежнему думаю, что и с люксембургским проектом что-то не так, но, как я вам говорила на Эйфелевой башне, ключ к проблеме кроется в Патагонии.
– На Эйфелевой башне? – удивилась Анни. – Зачем вы туда поднимались?
– Мне нужно было место, где бы нас не могли подслушать, – объяснил Жан Ги.
– Идеальное место, – согласился Арман, но Рейн-Мари заметила, что одно лишь упоминание о башне заставило его и Даниеля побледнеть. – Так что насчет Патагонии?
– Подождите, – сказала мадам Арбур, поднимая руки и оглядывая всех. – Если нам пришлось подняться на самую верхотуру Эйфелевой башни, чтобы избежать подслушивания, то что мешает кому-то подслушивать нас здесь?
– Ничего. Я почти готов поручиться, что нас подслушивают, – ответил Гамаш.
– Что? – сказал Даниель. – И мы тут обо всем говорили? Ты шутишь?
– Может, они и не слушали, но мы должны исходить из того, что слушали. Этого не избежать.
– Тогда не лучше ли нам поговорить о погоде, или о хоккее, или о чем там говорят у вас в Канаде? – мрачно пошутила мадам Арбур.
Гамаш встал и подошел к высокому, от пола до потолка, окну:
– В номере могут быть жучки, но, скорее всего, нас подслушивают высокомощными микрофонами из одного из близлежащих зданий.
Он постоял у окна, прежде чем повернуться к остальным.
– Они напали на Стивена, сначала шантажировали его, потом попытались убить. С месье Плесснером им это удалось. Они подставили тебя, Даниель. Видимо, они уже несколько лет делают все, что в их силах, чтобы скрыть, спрятать свои махинации. Я хочу, чтобы они знали, – он немного повысил голос и снова повернулся к окну, – что они потерпели поражение. – Потом он перешел на шепот. – Мы уже идем за вами.
От его дыхания оконное стекло запотело. На этом пятне он нарисовал что-то вроде снежинки, а затем вернулся на свой стул:
– Продолжим.
– Они слышат все, что мы говорим, – сказала Анни, понизив голос. – Они будут знать все, что знаем мы. И чего мы не знаем.
– Да, но… – начал было Жан Ги, и в этот момент дверь распахнулась с громким стуком.
Все замерли, Жан Ги и Арман вскочили на ноги.
В номер со смехом и болтовней вошли Розлин и девочки. Но, увидев лица собравшихся, Розлин остановилась.
Арман немедленно опустил нож, который схватил с подноса. Из руки Жана Ги выпала ложка.
– Что случилось? – спросила Розлин.
– Ничего, – ответил Жан Ги.
– Отлично, Рембо, – сказала Анни, глядя на ложку.
– Ну да, а посмотри, что схватила ты, Бетти Крокер[71].
Анни взглянула на булочку, зажатую в руке. И улыбнулась.
– Ладно, – нерешительно сказала Розлин. – Мы пришли за пальто. Небо проясняется, и мы хотим прогуляться до Триумфальной арки.
Даниель встал, обнял их и сказал, что, вероятно, им лучше оставаться в номере. Розлин хотела возразить, но вгляделась в его лицо и кивнула.
– Пойдемте, девочки. Возьмите ваши книги. Мы поднимемся по лестнице, ляжем в кровать и будем читать.
Потребовались некоторые уговоры и обещание дать поиграть на айпаде, но в конечном счете они согласились.
Даниель проводил их наверх и вскоре вернулся за стол.
– Лучше бы ты оказался прав, – сказал он отцу. – Потому что, если ты ошибся и кто-нибудь пострадает…
Он не закончил.
– Да. – Арман снова смотрел на мадам Арбур. – Расскажите нам, что вы знаете о ГХС.
