Вид у нее был испуганный и неуверенный. И она действительно была испугана.
Северин Арбур поднаторела в графиках и схемах. В вещах, имевших конкретный смысл. А если она не видела смысла, то всегда был способ найти неполадки и устранить их.
Инженеры занимались решением проблем.
Но сейчас она столкнулась с проблемой, которую не могла решить. Не могла даже понять. Во всяком случае, понять до конца.
И с каждой минутой почва у нее под ногами становилась все менее надежной. Истерика нарастала.
Северин Арбур взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и заговорила:
– Все это началось…
Телефон Гамаша завибрировал, сообщая о получении эсэмэски, и на мгновение Гамаш опустил глаза, потом поднял руку, привлекая внимание:
– Désolé. Одну минуту.
Он развернул телефон так, чтобы все увидели пришедшее сообщение.
«Мы можем встретиться? У фонтана Морей на площади Согласия. В 9 вечера».
Эсэмэска пришла от Клода Дюссо.
Он набрал «Oui».
– Ты сошел с ума? – спросил Даниель.
– Возможно, – ответил отец, но не улыбнулся.
– Он нас слышит, – сказала Анни, оглядываясь, словно префект мог появиться из-за дивана. – Он знает, что мы близки к разгадке. Поэтому и хочет поговорить.
Вместо ответа Арман приложил палец к губам и, поднявшись, дал всем знак последовать его примеру.
Арман отвел Анни и Жана Ги в сторону. Понизив голос, он сказал дочери:
– Ты должна остаться здесь.
– Нет.
– Извини, но Оноре вскоре проснется. К тому же… – Он показал на живот Анни. – Прошу тебя.
– Куда вы идете?
– Это недалеко, но больше я ничего не могу сказать.
Таким серьезным она его еще никогда не видела.
– Ты не хочешь остаться с Анни? – спросил Арман у Жана Ги.
– Я…
Ему хотелось остаться. Защищать ее. И малыша. И Оноре.
Но быть рядом с Арманом ему тоже хотелось.
И потом, были подробности, известные только ему. Подробности, о которых он должен был рассказать.
– Я…
– Иди с ними, mon beau[72], – сказала Анни. – С твоей семьей ничего не случится. Нас охраняет полицейский, и никто не осмелится нас тронуть, пока нас защищает такой сильный, красивый, мужественный человек. У него наверняка есть громадная пушка.
Жан Ги посмотрел на нее с прищуром, притворяясь озабоченным.
– Иди, – прошептала Анни.
Ее отец отвернулся, и она поцеловала мужа долгим поцелуем.
Выйдя из номера, Жан Ги поговорил с копом и объяснил ему, что если что-нибудь случится с Анни и Оноре, Розлин и девочками, то копу придется иметь дело с ним – с Жаном Ги Бовуаром.
– Entendu, – сказал флик и покрепче ухватил свою автоматическую винтовку. – Je comprends[73].
– Это хорошо, что ты понял, – сказал Жан Ги, пока Рейн-Мари, Даниель и Северин Арбур ждали у лифта. – И никому не говори, что мы уехали.
– Oui. То есть non.
Бедный флик совсем растерялся под напором Жана Ги.
Когда кабина лифта пошла вниз, Рейн-Мари вполголоса сказала Арману:
– Ты ведь не собираешься с ним встречаться?
Он сжал ее руку:
– Мы поговорим об этом.
Но у нее был свой ответ.
Жан Ги молча стоял, глядя, как меняются цифры на табло. Каждый пройденный этаж отмечался звоночком, который должен был поднимать Жану Ги настроение, но только усиливал его беспокойство.
– Ты в порядке? – спросил Арман, когда кабина опустилась до первого этажа и продолжила движение вниз.
– Да.
Позади остался подвал. Потом подподвальный уровень. Чем ниже они опускались, тем сильнее бледнел Жан Ги.
– Ты можешь вернуться, если хочешь.
– Non.
Когда опускаться дальше стало уже некуда, кабина остановилась.
Они вышли, и Арман достал из кармана конверт, извлек из него лист бумаги и ключ.
Он отпер дверь и повел их по тускло освещенному коридору. Остановился, чтобы свериться с нарисованной от руки картой. И пошел дальше, сворачивая то налево, то направо.
Жан Ги следовал за ним, обливаясь холодным потом. «Срывался в бездну страха, в мрак бездонный»[74].
Прекрасное время, чтобы вспомнить эту цитату. Но теперь он наконец понял, что она означает.
Трубы шипели, словно где-то под потолком ползали змеи. Стены потрескивали и постанывали.
Арман остановился перед металлической дверью. Снова сверился с картой и отпер дверь.
Когда загорелся свет, они увидели склад сломанного оборудования. Пылесосы, тележки, ящики.
– Откуда ты про это узнал? – прошептала Рейн-Мари.
Гамаш закрыл дверь, запер ее на ключ и заговорил нормальным голосом:
– От мадам Белан.
– От генерального менеджера? – уточнила Рейн-Мари.
– Oui. Официант передал это мне, когда приносил еду.
– А откуда мадам Белан знала, что вам это понадобится? – спросила мадам Арбур.
– Я отправил ей записку с портье…
– В конверте, который ты ему вручил? – перебила его Рейн-Мари.
– Oui. Я попросил предоставить мне какое-нибудь помещение на самом нижнем уровне, где нет камер. Я знал, что нам рано или поздно понадобится место, где нас не смогут подслушать. Или увидеть.
Даниель пристально посмотрел на этого незнакомого ему человека. Того, кто продумывал ситуацию на много ходов вперед. Того, кто нашел уголок порядка среди хаоса.
Неужели перед ним тот самый человек в банном халате, который готовит яичницу по утрам в воскресенье?
