– И сейчас ведутся эксперименты с телекоммуникационными системами следующего поколения, – добавил Жан Ги.
– Черт, – сказал Даниель. – Если бы можно было запрыгнуть в этот вагон, пока он не набрал скорость…
– Да, тогда вы могли бы заработать состояние, – подтвердила Северин Арбур. – Особенность редкоземельных металлов в том, что они, как правило, гораздо прочнее других металлов. Служат дольше, весят меньше и легко адаптируются. Разносторонние. Настоящая мечта инженера.
– Какие конкретно редкоземельные металлы они нашли? – спросил Даниель.
– В том-то и проблема, – сказал Жан Ги. – Поэтому мы и хотели посмотреть лабораторные анализы проб воды. Пока нам это не известно.
– А значит, вы не знаете, для чего они могут быть использованы, – подытожил Арман.
– Именно так, – ответила мадам Арбур.
– И они пытаются скрывать это? – сказала Рейн-Мари. – Не то, что они нашли эти металлы, а то, что они с ними делают? А Стивен и месье Плесснер все узнали?
– Скорее всего, да, – ответил Жан Ги. – Однако, когда мы пришли в ГХС, Луазель помешал нам.
– Но я думал… – начал было Даниель.
– У него не оставалось выбора, – пояснил Жан Ги. – С ним пришел человек из «Секюр Форт». Более высокий чин. И Луазель умно поступил, что пришел с ним. Внешне выглядело так, будто он нас заложил, но на самом деле он исполнял единственную роль, какую мог. Он укреплял свою позицию в присутствии начальства, одновременно защищая нас. Но тут есть кое-что еще. Я узнал этого типа из «Секюр Форт». И вы бы тоже его узнали.
– Я? – переспросил Гамаш. – Кто же он такой?
– Тот самый человек, которого мы видели на записи с камеры наблюдения в отеле и который пил чай с Клодом Дюссо и Эжени Рокбрюн.
Гамаш быстро осмыслил услышанное и спросил:
– Он назвался?
– Да. Тьерри Жирар.
Жан Ги Бовуар не был готов к реакции Гамаша. Редко он видел своего бывшего босса и наставника таким удивленным.
– А в чем дело?
– Тьерри Жирар? – переспросил Гамаш. – Ты уверен?
– Да, – подтвердила мадам Арбур. – А что? Вы его знаете?
Гамаш ответил не сразу. Он размышлял, медленно откидываясь назад, пока не уперся в бетонную стену. Глаза его сосредоточенно сощурились.
– Тьерри Жирар был заместителем Клода Дюссо. Вчера вечером Клод сказал нам, что Жирар покинул префектуру и теперь работает в частном секторе. Но я не знал, что в «Секюр Форт».
Он посмотрел на Бовуара через разделяющее их пространство, как делал это во множестве других комнат, над множеством трупов, в течение многих лет.
– Они оба встречались вчера с Эжени Рокбрюн, – сказал Жан Ги. – Похоже, он до сих пор остается заместителем Дюссо, только теперь в «Секюр Форт».
Он постарался произнести это мягким тоном, зная, что Клод Дюссо и Гамаш знакомы много лет. И что его тесть считал Дюссо другом.
Впрочем, теперь у них имелось более чем достаточно свидетельств того, что их дружба осталась в прошлом.
Все выглядело так, будто Клод Дюссо без лишнего шума, с помощью Тьерри Жирара, своего преданного заместителя, стал фактическим главой «Секюр Форт». Жирар руководил повседневными операциями частной армии, а Дюссо оставался во главе префектуры.
Он обладал абсолютной властью.
Неужели эти двое, каждый сам по себе человек порядочный, каким-то образом деформировали друг друга? Отыскали, вскормили, усилили и оправдали худшее в характерах друг друга? Пока немыслимое не стало приемлемым, не стало нормой.
– Постойте-ка, – заговорил Даниель. – Этот Тьерри Жирар был вторым человеком в префектуре Парижа, до того как им стала Фонтен?
– Oui, – ответил ему отец. – Ирена Фонтен вступила в должность восемнадцать месяцев назад.
Он снова повернулся к Бовуару, но Даниель продолжил:
– Сегодня днем я был в кабинете Фонтен. У нее там повсюду постеры, включая один с изображением гавани Копенгагена. Я сказал что-то об этом. Спросил, нравится ли ей Копенгаген. А она сказала, что никогда не выезжала за пределы Франции.
Бовуар хотел было спросить, какое это имеет отношение к делу, но внезапно понял.
– Кёльн, – сказал он.
– Кёльн, – повторил Арман, кивая и улыбаясь сыну. – Отлично.
– Не понимаю, – удивленно произнесла Северин Арбур.
– Ирена Фонтен не могла купить одеколон Клоду, – сказал Арман.
– Потому что она никогда не выезжала за пределы Франции, – подхватил Даниель.
– Когда Моника Дюссо сказала мне, что его одеколон – подарок заместителя, – вступила в разговор Рейн-Мари, – я предположила, что она имеет в виду комиссара Фонтен. На самом же деле она говорила о Тьерри Жираре, который тоже купил себе такой флакон. Не его ли мы спугнули в квартире Стивена?
– Может быть, – сказал Арман.
Они приближались к истине, но многого еще не знали. А часы тикали. Было уже без четверти шесть. До встречи с Дюссо на площади Согласия оставалось всего три часа.
Единственным оружием Армана была информация, но пока у него имелись только крохи.
Он просмотрел сообщения, которые загрузились в телефон, когда Рейн-Мари ходила наверх.
Жан Ги, рациональный человек, живущий в почти постоянном режиме магического мышления, тоже проверил свой телефон.
Неудивительно, что новых сообщений на нем не обнаружилось.
Не то что на телефоне Армана.
