– Его отец владел газетами, – сказала мадам де ла Гранжер. – Он просил меня подтянуть его сына. В качестве услуги. Я согласилась. Бесполезная трата времени!
– Вы к чему это говорите? – спросила Рейн-Мари.
– К тому, что Ален Пино был ужасным тупицей, хуже не бывает, – ответила главный библиотекарь. – Если считать песок глупым, то Ален – это половина Сахары.
Они уставились на нее.
– А что? Это же правда. Отец парня знал, что я занимаюсь исследовательской работой. Он надеялся, что я смогу научить его сына искать информацию. Подготовлю к работе в газете. Но Алена интересовали только вечеринки. И все же…
Они ждали, пока мадам де ла Гранжер предавалась воспоминаниям.
– Он мне нравился. Года на два моложе меня, избалованный, заносчивый, но безобидный. У него были плохие мозги, но хорошее сердце. – Она снова посмотрела на фотографию. – Накануне его отчисления из Сорбонны отец перевел сына в другой университет, и я потеряла его след.
– А куда он его перевел? – спросил Бовуар.
– Понятия не имею. Куда-то подальше от парижских радостей, больше я ничего не знаю.
– В Монреальский университет? – спросила Рейн-Мари, взглянув на Жана Ги. Она ввела имя Алена Флобера Пино в базу данных архива, и на экране всплыла его биография. – Да, здесь говорится, что он учился в Монреале. Но не в Монреальском университете. В Университете Макгилла.
Рейн-Мари и Жан Ги уставились друг на друга.
Необузданного молодого человека отправляют учиться подальше от дома? Более чем вероятно, что его отец связался с каким-нибудь другом в Монреале, чтобы тот приглядывал за его сыном-идиотом.
Не был ли этим другом Стивен Горовиц? Нет ли тут связи?
Они стали искать более подробную информацию об А. Ф. Пино.
Женат. Трое детей.
Отец умер от рака пятнадцать лет назад.
Сын возглавил компанию и, вопреки желанию своего совета директоров, немедленно вложил деньги в кабельную, телекоммуникационную и интернет-компании.
Он покупал дешево, после банкротства этих компаний, и обратил сотни миллионов в миллиарды.
– Господи, может быть, этот парень идиот-савант[79], – сказала мадам де ла Гранжер. – Хотя никаких проблесков саванта я не замечала.
– Вот, – сказала Аллида Ленуар, показывая на экран. – Шесть лет назад компания Пино купила контрольный пакет акций в…
– Агентстве Франс Пресс, – радостно подхватила Рейн-Мари. – Это наверняка то, что мы ищем.
Жан Ги покачал головой:
– Но у нас пока нет связи между этим парнем и Стивеном. Мы не знаем, что означает аббревиатура в этих записках – то ли Ален Пино, то ли агентство Франс Пресс, то ли Плесснер, то ли кто-то еще.
– Чего-то не хватает, – сказала мадам де ла Гранжер. – Какого-то звена.
– Я напишу миссис Макгилликадди, – сказала Рейн-Мари, – и выясню, знал ли Стивен семейство Пино, а в особенности Алена Пино.
Четверо исследователей сидели каждый в своем круге света, стуча пальцами по клавиатуре: тук-тук-тук. Как будто легкий стук проворных ног, подбирающихся к убийце.
Поглядывая на экран, Даниель сделал несколько записей. Потом вывел другой файл. Сделал еще несколько записей.
Он занимался этим уже почти час. Прочесывал широкие проспекты и тупики. Отсеивал ненужное, сужал круг вероятностей. Начал он с попытки отследить нумерованные компании, и тут ему не слишком везло.
Потом перешел к ордерам на покупку и продажу, конкретно тем, которые откладывались к исполнению до утра понедельника. Таких набирались тысячи. И они стояли не в алфавитном порядке по имени инвестора, а по объему инвестирования.
Ему пришлось просматривать все подряд. Глаза у него болели, внимание начало рассеиваться.
Даниель остановился. Вернулся назад. Что-то потребовало его повторного взгляда.
Он уставился на экран.
Ордер на покупку. Выставлен Стивеном Горовицем в пятницу в конце рабочего дня для исполнения в первую очередь в понедельник утром.
– Черт возьми, – прошептал он.
Ему удалось выяснить, что собирался сделать Стивен со своими миллиардами. Однако побуждения Стивена оставались загадкой.
Даниель настолько погрузился в размышления, что не услышал, как открылась дверь у него за спиной.
Быстрое постукивание пальцев по клавиатуре скрыло тихие шаги позади него.
Он не услышал тихого голоса, советующего старшему дежурному вернуться в свой кабинет. И оставаться там.
Но он почувствовал теплое дыхание на своей шее.
– Неодим довольно часто встречается в Китае. – Глядя на экран своего телефона, мадам Арбур пересказывала то, что было написано на сайте. – В других местах его меньше. Поэтому находка неодима в Патагонии стала важным событием.
– Почему? – спросил Гамаш.
Впрочем, он знал ответ.
Все дело в геополитике. В Китае авторитарный режим, обидчивый и жестокий. Из-за политических махинаций договоренности становились уязвимыми. Режимы менялись, будучи зависимыми от торговых войн и тарифов. И от правительств западных стран, которые ставили права человека выше прибыли.
– Поставки неодима из Китая ненадежны, – сказала мадам Арбур. – Но одна европейская компания, владеющая шахтой в Южной Америке, в которой добывают этот редкоземельный минерал, способна гарантировать поставки.
