Иными словами, советов директоров большинства крупных корпораций Европы.
Арман быстро, инстинктивно оглядел помещение.
Высокие потолки. Роскошный декор не изменился с прошлого века. И все же в его величии ничто не померкло.
Все здесь говорило о мощи и славе.
В этих стенах на протяжении столетия принимались решения, которые изменяли мир к лучшему или худшему.
Женщина у дверей наметанным глазом оценила этого человека. Ухоженный. Хорошее пальто, классический покрой. Без галстука, но в крахмальной белой рубашке, и под пальто пиджак от портного.
Элегантный мужчина. Явно имеющий немалый вес в обществе. Но такими были все, кто заходил в эту дверь. Иначе они не прошли бы дальше порога.
– Oui, merci. Я ищу одного из ваших клиентов. Месье Пино. Алена Пино.
– Может быть, вы член эквивалентного клуба? Например, монреальского «Мон-Руаяль»?
Как тонко дала она ему понять, что узнала в нем квебекца.
– Non. Я всего лишь клиент. Так месье Пино здесь?
– Я не могу вам сказать.
– Понимаю. Если бы он был здесь, не могли бы вы передать ему это?
Гамаш протянул ей визитку, и ее лицо озарилось улыбкой.
– Bienvenue[81]. Это, – она подняла его визитку ЭМНП, – и есть ваше членство в клубе. Вы не возражаете?
Выбрав бордово-синий галстук от Пьера Кардена, она дождалась, когда он завяжет узел, и жестом показала, чтобы он следовал за ней по широкой лестнице.
Наверху она сказала ему, понизив голос:
– Подождите здесь, пожалуйста.
Они находились у входа в просторную комнату, в которой отдельными островками стояли группки диванов и кресел.
Женщина подошла к компании мужчин и женщин, в которых Гамаш узнал членов совета директоров ГХС.
Пино поднял глаза на женщину-портье, когда та наклонилась и подала ему карточку. Затем он обвел взглядом комнату.
Остановился на Гамаше.
Поднявшись, Ален Пино сказал несколько слов собеседникам и последовал за женщиной к Гамашу.
Он был тучный и краснолицый от избыточного потребления вина и изобильных трапез в течение многих лет. И все же в нем ощущалась какая-то сила. Он, безусловно, был личностью.
Пино посмотрел на Гамаша и спросил у портье:
– Есть свободная комната?
– Конечно. Прошу за мной, джентльмены.
Они привела их в уютную комнату, стены которой были уставлены книжными шкафами. Там стояли два больших кожаных кресла с отпечатками тел, как будто в них все еще сидели призраки давно умерших членов клуба, не желающих расставаться с этим святилищем.
В камине лежали поленья, и портье, прежде чем уйти, зажгла их.
На приставном столике стоял графин с коньяком и пузатые стаканы.
– Принести вам что-нибудь? – спросила женщина.
– Non, Marie, merci. Полагаю, у нас будет разговор с глазу на глаз.
– Конечно, месье Пино.
Пино закрыл дверь и обратился к Гамашу:
– Я видел вас сегодня в «Лютеции». Кто вы? И… – он вернул ему визитку, – откуда у вас это?
– Меня зовут Арман Гамаш.
Глаза Пино широко раскрылись, он усмехнулся:
– Так вы Арман. Знаменитый Арман. Я ревновал его к вам много лет. Десятилетий. Сын Стивена.
Значит, Пино и Стивен все же знали друг друга, и, судя по всему, знали очень неплохо. Арман выдохнул, почти охнул. В первый раз чуть ли не за целую вечность он почувствовал облегчение. Наконец-то они пришли к чему-то. По крайней мере, он на это надеялся.
– Крестный сын, – поправил его Гамаш.
– Стивен не делал этого различия.
Он протянул руку, и Арман пожал ее, чувствуя ее упругую силу. Силу человека, которому всегда всего мало.
Алену Пино следовало бы родиться королем, а может, он и был королем в другой своей жизни. Гамаш мог бы представить, как он, закованный в тонны доспехов, сидит верхом на огромном, пошатывающемся под его весом боевом коне. Ведет свое войско в атаку, рубя и калеча любого, кто встанет на его пути к тому, чего он хочет.
Но времена теперь настали другие, и для того чтобы максимально приблизиться к той, прежней, власти, человек вроде Пино должен был оседлать не коня, а какую-нибудь огромную корпорацию. И такой корпорацией было агентство Франс Пресс, которое представляло собой власть, стоящую за властью. Оно могло создавать и губить политиков, правительства, промышленников. Корпорации.
И создавало, и губило.
– Значит, вы знаете Стивена? – сказал Арман, отказавшись от коньяка. – Я не был уверен.
Усаживаясь в кресло перед огнем, он взглянул на стоящие на каминной полке часы в виде кареты.
Одиннадцать тридцать.
– Он никогда не говорил вам обо мне? – спросил Пино. – Вероятно, нет. – Ошибиться в его разочаровании, даже обиде, было невозможно. – А вот о вас он говорил. – Пино подался к Гамашу. – Он?..
– В больнице. В критическом состоянии. Вы знаете, что случилось?
– Да. Дорожное происшествие. Водитель скрылся. Ужасно. Я пытался посетить его, но меня даже близко к нему не подпустили. – Глаза Пино, скрытые за складками морщинистых век, взыскующе смотрели на Гамаша. Проницательно. Исследовали собеседника. – Я полагаю, это не несчастный случай.
– Нет. Я там присутствовал. Это было спланированное покушение.
