– Mon Dieu, – сказал Пино, откинувшись на спинку кресла. – Merde. Кто же мог пойти на такое? – Он помолчал несколько секунд, вглядываясь в Гамаша. – Вам что-то известно об этом? Стивен говорил мне, что вы возглавляете Квебекскую полицию.
– Возглавлял. Теперь я глава отдела по расследованию убийств.
Пино вскинул брови:
– Это не похоже на карьерный рост.
– Это и не было ростом. – Гамаш не стал развивать эту тему. – Вы слышали, что в одной квартире в Седьмом округе вчера утром было найдено тело?
– Нет.
Конечно, он не слышал. Полиция пока не давала этого сообщения.
– Там убили человека. Это произошло в квартире Стивена, убитого звали Александр Плесснер.
– О, черт. Я знаю месье Плесснера. Стивен познакомил нас несколько месяцев назад. Господи, да что же это такое? Что происходит?
Лицо Пино меняло цвет с красного на багряный. Гамаш подумал, не придется ли ему до окончания разговора делать Пино искусственное дыхание.
Насколько защищено его сердце под слоями амбиций и фуа-гра?
– Не знаю, – ответил Гамаш. – Надеюсь на вашу помощь.
– Как я могу помочь? – спросил Пино.
– Что вам известно о ГХС Инжиниринг?
– А-а, вот оно что.
– Что вы имеете в виду? – спросил Гамаш.
– Я член совета директоров. Стивен пожелал выкупить мой пакет акций, чтобы самому стать одним из директоров. Я спросил его, зачем ему это нужно, но он не ответил.
– Как давно это было?
Пино задумался:
– Шесть или семь месяцев назад.
Приблизительно в это же время Жану Ги предложили работу в ГХС, подумал Арман. Стивен приводил свой план в действие.
– И вы согласились? Даже не зная, зачем он это делает?
– Конечно.
– Почему?
– Потому что он попросил. Мне больше ничего и не требовалось. – Пино посмотрел на Гамаша. – А вам потребовалось бы?
Арман едва заметно улыбнулся и отрицательно покачал головой.
– Я был готов сделать это немедленно, но Стивен хотел подождать до последней минуты, до того утра, когда должно состояться собрание совета директоров. Он попросил, чтобы я хранил это в тайне. Вы не знаете, что он собирался сделать?
– Нет. Но вот что я нашел в его ежедневнике. – Арман показал Пино фотографию клочка бумаги. – Мы думаем, что АФП – это агентство Франс Пресс. Эти даты вам что-нибудь говорят?
Пино несколько секунд разглядывал фотографию:
– Да. Вот эта. Тогда исчез один из моих репортеров.
– Аник Гуардиола. В Патагонии.
– Вам что-то известно про нее?
– Мне известно, что ее смерть списали на несчастный случай. Но почти наверняка это был не несчастный случай. Что там произошло на самом деле?
– Я не знаю. Не знаю в подробностях. Мне следовало позадавать больше вопросов, когда ее тело было найдено. Проявить больше любопытства. Именно так я стал членом совета директоров ГХС. Ну, вы знаете.
Арман не знал. Но он знал достаточно, чтобы промолчать и позволить Пино говорить дальше.
– Полиция в Патагонии сказала, что это был несчастный случай. Я послал туда расследователей. Они обнаружили, что отсутствуют ее ноутбук, ее телефон и все ее записи. Но потом ее тело кремировали. Мы оказывали давление на власти, однако… – Он поднял свои мясистые руки.
– А о чем она собиралась написать?
– О качестве воды. Мы проследили ее встречи с различными корпорациями, в том числе и ГХС. В компании были очень откровенны, сказали, что она посещала предполагаемое место расположения водоочистной станции и шахту, которую они закрыли. Их очень встревожила ее смерть. Тогда они и предложили мне место в совете директоров. Как жест открытости и доброй воли.
Он сделал резкий вдох и долгий выдох.
– Это случилось четыре года назад. Похоже, они знали меня лучше, чем я сам. Их предложение взывало к моему эго. Меня ослепили имена других членов совета. Я был совершенно одурачен.
– И когда вы поняли, что все не так, как оно кажется?
– Только когда Стивен попросил меня уступить ему мое место в совете.
– Уступить? – переспросил Гамаш. – Он собирался уплатить вам сотни миллионов, не так ли? Вряд ли тут можно говорить о подарке.
– Вы многое знаете.
– Это верно, – сказал Гамаш, чье терпение таяло. – У меня есть информация. Пожалуйста, прекратите напускать туман. У нас нет времени.
– Да, он платил за акции, но не мне. Был создан трастовый фонд для жертв. Часть денег была отложена в пользу семьи моей убитой журналистки. Можете проверить.
– Жертв? Жертв чего?
– Не знаю. Я спросил Стивена, но он только сказал, что об этом станет известно на собрании совета директоров.
Арман кивнул, осмысливая услышанное. Похоже было, что Стивен придерживал информацию.
– Вы слышали что-нибудь о неодиме?
– Это редкоземельный металл, да? Мы выпустили о нем ряд статей пару лет назад. Они были очень популярны. А что?
– Шахту в Патагонии, приобретенную ГХС и вызвавшую интерес у Аник Гуардиолы, не закрыли. Компания добывала там неодим. Видимо, журналистке стало известно об этом.
Брови Пино взметнулись.
– Ха. Если это так, то мы имеем дело с сенсацией. ГХС не сообщала об этом совету директоров. Почему она хранила подобные сведения в тайне? Почему то, что Аник Гуардиола обнаружила эту информацию, стало для них проблемой? Ведь добыча неодима не объявлена вне закона?
