– Вермеер оставил очень мало картин. Эта? В Лондоне или Гонконге, вероятно, около ста миллионов долларов. – Он описал полный круг. – Вся коллекция могла бы стоить полмиллиарда, я не говорю о тех картинах, которые у него, вероятно, есть в других домах и офисах. – Он перевел потрясенный взгляд на Армана. – Вы думаете, что…
– Что они все подделки? – Арман кивнул. – Я попросил его помощницу оценить их. Сейчас она находится у него дома с куратором из Музея изящных искусств в Монреале. Они закончат там и перейдут к картинам в офисе.
– Mon Dieu, – прошептал куратор.
У него закружилась голова, он сел и оглядел комнату.
Неожиданно на его лице появилось недоуменное выражение.
– Вы обратили внимание, что все полотна – либо пасторали, либо бытовые? Ни истязаний, ни смертей. Даже сцен охоты нет. Ха. Это не может быть совпадением. Интересно почему.
Арман настолько привык к картинам Стивена, что даже не обращал на это внимания. Ни он, ни Рейн-Мари.
Но теперь, когда куратор указал на такую особенность коллекции, они согласились с ним. Стивен, изгоняющий дьяволов, завесил свои стены от пола до потолка мирными сценами.
– Прошу прощения, что принес вам эту плохую новость, – сказал де ла Кутю. – Вы сообщите властям или это сделать мне?
– Я сообщу. Вы можете пока не распространять эту информацию?
– Конечно. Клара сказала мне, что вы высокий чин в Квебекской полиции. Надеюсь, вы найдете того, кто это сделал.
Он посмотрел на очертания тела на полу.
Они посадили профессора де ла Кутю в такси, и машина тронулась в сторону Лувра.
– Бедняга Стивен, – сказала Рейн-Мари, когда Арман взял ее за руку. – Он будет огорчен.
– Сомневаюсь, – тихо ответил он.
Она посмотрела на него и подумала: Арман смиряется с реальностью того, что Стивен почти наверняка не вернется домой и не узнает, что его коллекция, труд всей его жизни, похищена.
Они дождались просвета в потоке машин на улице Севр и перебежали улицу.
Жак хотел было посадить их за уединенный столик в баре «Жозефина», но Арман показал ему на столик рядом с группой шумных посетителей, говоривших на испанском:
– Может быть, здесь?
Метрдотель поднял брови, но усадил их за этот столик.
Рейн-Мари поймала себя на том, что оглядывает бар, пытаясь понять, в каком месте были сделаны те фотографии, что она видела в архиве. У нее скрутило желудок, и она поняла, почему Зора ненавидела это место.
Была ли Зора одной из того множества заключенных концентрационных лагерей, которых привезли прямо сюда? Искала ли она здесь свою семью, бродя по этим коридорам? В большом танцевальном зале, в барах, ресторанах, в гостевых комнатах? Тщетно.
Когда Жак принял у них заказ и ушел, Арман наклонился к Рейн-Мари. Но едва он собрался заговорить, как пришло еще одно сообщение.
Его телефон лежал на столе, и Рейн-Мари тоже могла видеть текст. Сообщение поступило от миссис Макгилликадди: «Сейчас в офисе. Мы были правы».
Арман отбил ответ: «То же и здесь».
– Вся его коллекция – одни подделки? – спросила Рейн-Мари, широко открыв глаза. – Даже монреальская? Все украдено? Что же случилось?
– Вряд ли картины украдены, – тихо произнес Арман, наклоняясь к ней. – Я думаю, Стивен продал их.
Рейн-Мари потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать это.
– Почему ты так решил?
– Потому что Стивен знал толк в живописи. Он бы сразу понял, если бы была хоть одна подделка, не говоря уже обо всех.
– А зачем он их продал?
– Чтобы без лишнего шума нарастить капитал. Намного. Он не мог тайно обналичить сотни миллионов долларов, но он мог без лишней огласки продать коллекцию. Потом ему пришлось заменить все картины копиями, чтобы скрыть пропажу.
Мысли Рейн-Мари понеслись вскачь.
– Зачем ему понадобились эти деньги? У него начались финансовые трудности?
– Вовсе нет.
– Его шантажировали? Этим досье? И он платил шантажистам, чтобы замять дело?
Арман покачал головой:
– Эту папку нашли несколько недель назад. Для тихой распродажи его коллекции требовались годы. Что бы он ни задумал, планирование было долгосрочное.
– Ты попросил приехать профессора де ла Кутю, но только для подтверждения того, что ты и так уже подозревал.
– Да. И мне кажется, я знаю, на что ушла бóльшая часть этих денег. Когда я говорил с миссис Макгилликадди, она сказала, что обнаружила бумаги в одной из банковских ячеек Стивена. Он переводил деньги Александру Плесснеру. И много денег.
– Для чего?
– На инвестирование. Эти бумаги – ордера на покупку. Подтверждения. Вероятно, он дал Плесснеру распоряжение медленно накапливать активы в нескольких компаниях. Но не сразу. Покупки были растянуты на годы, приобретения в один прием были незаметные, так что никто не поднял тревогу. Когда миссис Макгилликадди просуммировала все вложения, получилось более миллиарда долларов.
– И никто не знал, что это активы Стивена?
Арман отрицательно покачал головой:
– Это похоже на враждебный захват, который осуществляется по миллиметру. Ты когда-нибудь видела игру «Дженга»?
