Я медленно шел к юнцу, который уже готов был наложить в штаны. Так не хотелось марать руки снова. Вся эта кровь меня совсем не радовала, отчего я предпочитал бумажную работу полевой. По лицу парня было видно, как он колеблется: остаться на своем посту и принять бой или сбежать. Не суть важно, какой был бы его выбор, я не мог оставить его в живых, дабы не раскрыть себя. Но всё же он его сделал, рванул, что есть мочи, спотыкаясь и падая. Бежать за ним не было никакого смысла. Замахнувшись и прицелившись, швырнул меч ему в ноги. Он запнулся и упал, пытался встать, но я пригвоздил его к полу ногой, а затем сталь снова встретилась с плотью. Кровавое пятно медленно растекалось под моими ногами, лицо охранника замерло в гримасе ужаса.
Я выиграл себе немного времени. Хватит, чтобы переговорить с Цереей и скрыться из дворца. Оставаться дольше уже не имело никакого смысла. Один я в этом поле не воин.
— Фу, теперь буду вонять кровью…
Снял кольцо с пальца, хотел протереть, но сияющая алым тинктура впитала в себя всю кровь. Мне это совершенно не понравилось. Кольцо будто подпитывалось моей злостью и становилось жадным до крови. Не моя, так чужая.
“Надо пореже его использовать”, – подумал я.
— Что… Что здесь произошло?
Обернулся, в дверях кабинета стояла растрепанная императрица и с ужасом в глазах осматривала место драки. Затем Церея перевела взгляд на меня. Ужас сменился решительностью.
— Ты пришел меня убить?
— Нет.
— Тебя кто-то видел?
— Кто видел, те – мертвы.
Церея одобрительно кивнула и махнула, приглашая быстрее зайти в кабинет. Я подчинился. Она еще раз посмотрела по сторонам, прежде чем закрыть дверь.
— У нас мало времени на разговор… — я запнулся, так как меня поразило то, что всё в комнате было как после кражи. Перевернутые стол и стулья, порванные книги, разлитые чернила, разбитые статуэтки. Теперь я заметил, что лицо императрицы покрыто липким слоем высохших слез, а глаза воспаленные и красные.
— Если ты пришел за тем, чтобы попросить у меня защиты, то я не буду этого делать. Да и не смогу. Без мужа и без ребенка, я не представляю никакой ценности и мои слова ничего не значат. И Банам… принц… он мертв, – в глазах императрицы вновь стали собираться слёзы.
— Может я и не знаю, что именно произошло, но я же вижу, что знаете вы. Если расскажете, я смогу помочь. Они всё подстроили так, чтобы сделать нас виноватыми, но я уверен, народ пойдет за вами!
— Глупец! — Церея взвыла и взмахнула руками. — Ты ничем не сможешь помочь. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о… Мой муж и я получили по заслугам за все свои грехи.
— Что вы имеете ввиду?
Церея прикусила губу и отвернулась. Она явно не была настроена на откровенный разговор. Да и кто я? Всего лишь один из подданных Империи.
— Я слышал, как советник сказал, что стал регентом… Есть ли такая вероятность, что у Императора есть дети? Может, бастарды.
— Нет никакого наследника. Я уверена, это какой-то очередной трюк. Ни одна шлюха не смогла бы забеременеть от моего мужа. Слухи на самом деле не слухи. Трон должен был перейти Банаму и никому иному.
— Если у Императора нет детей, то трон переходит к принцу, но принц мертв и следующие на очередь – его дети. Может ли быть, что у принца…
— Нет, это исключено! — она сказала это эмоционально, дерганно, со злостью и… сомнением одновременно.
Шестеренки в моей голове зашевелились, обрывки воспоминаний решительно старались сплестись в месте, сделать какие-то выводы из всего, что я знал и слышал когда-либо. В этот момент меня как током прошибло. Император, что не может иметь детей, ненависть к нему его жены, странная реакция Цереи на смерть принца, принц ищущий кого-то, Ариджит называющий жену шлюхой…
— Простите меня, но я должен спросить. — Церея стояла ко мне спиной, но видел, как её всю трясло. Она не хотела, чтобы я понял по её лицу что-то, заглянул в ей мысли. — Вы любили его?
— Кого?!
— Банама…
Императрица поджала губы, а затем обратилась ко мне с глазами полными слёз.
— Что?! Что ты хочешь от меня, Себастьян?! Обвинить меня в измене? Не было никакой измены, я верна своему мужу на протяжении всего нашего брака. Только он виноват в том, что сейчас происходит с Империей, что происходит с тобой или со мной, и что Банам умер. Я никогда не прощу его. Я буду молиться всем Богам, чтобы он сдох побыстрее.
Тени вокруг нас начали ходить ходуном, как если бы в кабинете был зажжен камин, но свет давали лишь несколько масляных фонарей. Церея заметила, что мое внимание обращено на тени, решительно утёрла слезы с лица и выдохнула, после чего атмосфера перестала казаться слишком уж напряженной. Кольцо не реагировало, а значит, мне ничего не угрожало.
