За всё время пути мы обменялись не слишком большим количеством фраз, можно сказать, что мы поддерживали светскую беседу. Я не спрашивал у него, ни кем он мне приходится, не знает ли он обо мне. Хотя я более, чем уверен, что знает. Но раз в пути нам осталось быть меньше суток, решился на разговор.
За всё время пути Джозеф не снимал своей маски, закрывающей нижнюю часть лица ни на минуту. Во всяком случае, при мне. Я видел только то, что у него такие же каштановые волосы, как у меня, слегка вьющиеся, но более длинные, слегка оттопыренные уши, длинные и худые пальцы, цвет глаз у нас тоже был похож. Да и сам он не казался человеком, способным на такое изнуряющее путешествие верхом: худощавый, бледнолицый, будто всю жизнь прожил в подвале, периодически кашляющий, особенно по ночам, ел меньше самой стройной девушки и могу поклясться, я видел, как он принимает таблетки. Что это? Наркотики или лекарства? Решил не забивать себе этим голову.
— Мы не разговаривали об этом, но… ты знаешь, кто…
— Я знаю, кто ты, — Джозеф перебил меня, не дав закончить.
Я выдохнул.
— Раз ты знаешь, кто я, то ты…
— Ты хочешь узнать, кем мы являемся друг другу? — в голубых глазах Джозефа отражался костер, но смотреть на меня он не собирался.
— Не буду скрывать, что это… меня волнует.
— Поверь, ты ничего не потерял, не став частью нашей семьи.
Это не совсем тот ответ, который я ожидал услышать. Но отчего-то сердце бешено забилось.
— Ладно, я понял, что ты не хочешь говорить.
— Отнюдь. Я всё ждал, когда ты спросишь, — если бы я видел рот Джозефа, то скорее всего увидел бы улыбку на его лице.
Слова не шли, всё было каким-то неловким, и поэтому я стал также, как Джозеф смотреть на огонь в надежде найти в нем ответы. Языки пламени взвивались выше и выше, в полном хаосе, переливаясь красными, оранжевыми и желтыми цветами.
— Наш отец был… довольно жесток. Маска на моём лице скрывает последствия его воспитания. — Джозеф медленно и слегка неловко приспустил маску, открывая мне изуродованное лицо, все покрытое застарелыми следами от ожогов. Если присмотреться, без всех этих увечий, он был бы довольно красивым мужчиной. — Являться частью семьи Вильембах — значит, соответствовать стандартам, которые он нарисовал в своей голове. Знаешь, как мы с сестрой и матерью радовались, когда он умер? Ты даже не представляешь.
— Мать никогда не говорила, что я его сын, просто…
— Ты на него похож. Больше, чем я и София. Твоя мать была не глупой женщиной и сделала всё правильно. И я рад, что ты никогда не пытался нас искать. Я следил за тобой и твоей жизнью… брат.
Когда он сказал “брат”, сердце забилось чуть чаще. Мать всегда была добра ко мне, и, так или иначе, по жизни меня окружало большое количество людей, что заботились обо мне и не давали сдаваться — мои братья Ястребы, Йозеф, Себастьян, девушки из публичного дома, Дана, а теперь я стал частью клана Сильвии и хоть это сложно назвать теплыми отношениями, но где-то в глубине души я ощущал, что не один. Но признаться себе в этом было довольно трудно, ведь я сирота, убийца, никакие связи до этих пор не держали меня в этом мире. Я никогда не думал, что познакомлюсь с братом. Встретив Джозефа, я не думал, что отстраненность и даже ненависть в его глазах, связана не с тем, что я бастард, а с тем, что я так похож на человека, ломавшим его годами. Джозеф был далеко не молод, около сорока лет или около того, выдавали морщины вокруг глаз, руки и шея.
— А София…
— Наша старшая сестра. Ей повезло чуть больше, чем мне. Она сбежала из дома еще до твоего рождения, вышла замуж за простого работягу и поселилась на востоке. Отец рвал и метал и вычеркнул её из домовой книги. Наша семья владела небольшим предприятием на севере, производящим запчасти для паровых машин, хотя об этом, думаю, ты итак знаешь, но после его смерти я всё продал, а деньги отправил Софии. Последний раз я видел её на похоронах, она выглядела… счастливой.
Джозеф с грустью и тоской рассказывал о сестре, а я пребывал в каком-то непередаваемом воодушевлении с примесью горечи. У меня есть семья, но эта семья оказалась не такой, как я рисовал в своём воображении.
— Как ты познакомился с Сильвией?
Глаза Джозефа едва заметно дрогнули.
— Эта женщина умеет находить подход к людям. Она как ангел-хранитель, появляется в самый нужный момент и предлагает помощь, а затем ты становишься её рабом.
Джозеф уходил от ответа, не стал углубляться и рассказывать, что именно сделала Сильвия, чтобы тот присоединился к клану, но его слова отозвались во мне, ведь Сильвия действительно появилась в нужное время в нужном месте и теперь мы оба смиренно выполняем её просьбу.
— Может, когда-нибудь, я расскажу тебе о том, как присоединился к Гильдии воров и Солнечному клану, но не сегодня. Я устал.
