«Бессчетное множество поросших мхом фолиантов, иные из коих написаны во времена незапамятные, повествуют доверчивому читателю о различных предметах, принадлежавших некогда магам древности. В непомерной гордыне своей многие из них верили, что обладают силой, равной силе самих богов, и, ослепленные, погружались в видения воистину мрачные и устрашающие. Проклятая книга, именуемая «Речи Отпавших», ясно говорит о сих материях: «Не мертв тот, кто способен вечно лгать».
Горе тому, кто слышал об этой книге. Горе тому, чьи глаза зрели сию мерзейшую из книг. Стократ же горе тому, кто верит сказанному в ней. Ибо зло не заклинается ни наукой, ни тайной.
Перевод не умаляет черной силы, содержащейся в этих запретных словах, да и не имеет сила эта путей к умалению. Но однако же принято считать, что заклинание должно произносить громко и внятно, на определенном языке или наречии. Атта макилу…
Читающий поймет в свете сих откровений, что в безрассудстве своем я процитировал книгу, лежащую сейчас передо мною. Имя ей — «Книга двух мечей», и хранится она в Карсе. Но да будет ведомо всякому желающему ее прочесть, что, если сказано сие громко и во всей полноте, то разбудит силы воистину могущественные и злотворные. Тот, кто говорит — не знает, но верит, что может справиться с ними. Но тщетно. Ибо тот, кто верит, что знает — не знает ничего. Кто знает — тот молчит.
Вот и другие книги, где зло спущено с цепи…»
— Видел? — спросила Рэн, отодвигая фолиант в сторону. — «Атта макилу» — это именно и значит «два меча». А вот тот самый черномагический манускрипт, о котором шла речь.
Марон наугад перевернул несколько страниц.
— Эльнарин? — спросил он, увидев уже немного знакомые руны.
— Да. Вернее, то, что автор считал эльнарином. Читать эту мерзость мы не будем, нас тут интересует другое.
Из специального кармашка на внутренней стороне переплета Рэн извлекла небольшой листок пергамента.
— Здесь написано, кто эту книгу брал, — сказала она, протягивая листок Марону. — Причем не полистать здесь, а всерьез и надолго. Вот смотри: «Рэн из Карса». Это я читала. А теперь погляди, кто ее читал после меня.
— О боги! — ахнул Марон. — Крихенский командор!
— Понял? Он прочитал эту книгу, нашел в ней описание Двух Изначальных Мечей…
— Вспомнил, что один из них он видел в крихенской оружейной, — продолжил Марон.
— Ну да. Сдал книгу и торопливо исчез. Я бы даже сказала — до неприличия торопливо.
— И что же?
— А я отправилась за ним. В Крихену. И, между прочим, мне повезло даже больше, чем я надеялась. В харчевне недалеко от Крихены он договаривался с тремя типами самого разбойничьего вида об убийстве магистра. Деньги обещал. И немаленькие.
— А ты?
— А я подслушала.
— Да это ясно! Что ты сделала?
— Перехватила магистра на дороге и предупредила. Остальное ты знаешь.
Дверь библиотеки внезапно отворилась. На пороге стоял мальчишка лет четырнадцати с собакой на поводке.
— Рэна из Карса и Марона из Крихены магистр просит прибыть к нему, — нарочито громко объявил он, явно гордясь возложенной на него обязанностью.
— Сейчас будем, только книги сдадим, — ответил ему Марон.
