Из Карса они вышли еще на рассвете. В заплечной сумке Марона лежало запечатанное письмо, официально извещающее магистра Красной провинции о произошедшем в Крихене и Маллене и предлагающее ему прибыть на Совет Семи. А на груди в такт шагам покачивалась офицерская бляха, точнее гроссмейстерская, ибо командир отряда странников зовется не офицером, как в крепости гарнизона, а гроссмейстером. Но странники уже давно перестали ходить отрядами, и гроссмейстерская бляха у странника сейчас — это уже больше чем редкость. Да и по крепостям офицеры существуют в основном в силу Устава и традиции. Им поручается командование отрядами рыцарей, например, организация обороны определенного участка стены. А поскольку серьезных военных конфликтов не было со времен Киралонгского договора, то эта должность является чистейшей синекурой. Как и практически любая другая офицерская должность.
К гроссмейстерам все сказанное относится в полной мере. И даже больше того: гроссмейстеры попросту исчезли за ненадобностью. Но видимо, не совсем. По крайней мере, сейчас по Великому Северному тракту шагал отряд странников под командованием гроссмейстера — Марона из Крихены.
Матерый волк трусил рядом с ним мелкой рысцой. Рэн шла чуть в стороне. А позади, чуть прихрамывая на ходу, но не отставая, шел Рахан, и рядом с ним бесшумно ступал благородный белый с черными пятнами ирбис. Такие великолепные звери встречаются только в одном месте — в вечных снегах Вэдонгских гор, да и там немало труда надо положить лишь на то, чтобы просто их найти. Тем более — уговорить спуститься вниз. Слишком жарок для ирбиса климат равнины. Слишком привычны они к горам…
Солнце уже перевалило за полдень, когда отряд вышел к небольшой деревне на берегу широкой реки. На противоположном берегу виднелась другая деревня, побольше. Река эта была Ксорева, и по ней проходила граница Синей провинции с Голубой.
Мост, соединяющий два берега, был единственным мостом через Ксореву, так что жители обеих деревень извлекали из своего положения немалую прибыль. Чуть ли не над каждым из домов красовался либо громадный сапог, либо таких же невероятных размеров жестяные ножницы и бритва из того же материала, либо изображение ступки, в которой растирают лекарства, либо что-то еще. Здесь можно было сытно и вкусно пообедать, выпить кружку пива или стакан вина, и даже посетить общественную баню, по совместительству исполняющую функции притона разврата.
Впрочем, на последнее ни у Марона, ни у Рахана не было ни денег, ни желания. Так что все трое прошли по мосту мимо часовых, изумленно воззрившихся на гроссмейстерскую бляху, и несколько минут спустя ступили на землю Голубой провинции.
— Между прочим, в «Плывущем бревне» очень прилично готовят, — как бы про себя заметила Рэн, указывая на другую сторону улицы.
Дверь под вывеской, изображающей плотогона верхом на толстом сосновом кряже, была гостеприимно распахнута. Внутри было более или менее чисто — то есть настолько, насколько вообще может быть чистым придорожный трактир. В открытом со всех сторон очаге горели ало-оранжевые угли и жарилось что-то аппетитно пахнущее. Свисающий сверху на трех цепях жестяной колпак собирал весь дым, чад и испарения, вытягивая их в трубу. Если бы не это, в трактире было бы не продохнуть.
Марон уже было открыл рот, чтобы позвать хозяина, но в этот момент ему махнул рукой сидевший за столом у окна бородатый и плечистый мужик.
— А что, господин рыцарь, — поинтересовался он, — правду говорят, что в Синей провинции самые лучшие мечники?
— Правду, — хладнокровно ответил Марон, пристально глядя на прислоненный к стене топор с огромной — в шесть стоп — рукояткой. И конфиденциальным тоном заговорщически прибавил:
— Только, во имя всех богов, никогда не связывайся с плотогонами…
Мужик удовлетворенно расхохотался, оценив ответ по достоинству. Ибо его похожий на алебарду топор вовсе не был оружием. Такими топорами валят лес. А длинная рукоятка используется по-разному. На нее можно опираться, как на посох. На нее кладут свежесрубленные бревна, чтобы нести их к реке. Тем же топором орудуют как багром или шестом, сплавляя плоты вниз, к морю. И, если понадобится, им же отбиваются от любителей поживиться чужим добром.
Уж кому-кому, а Марону это было хорошо известно. В свое время плотогоны перекрыли тот самый мост, по которому он только что перешел через Ксореву, и ни сталь мечей, ни мастерство рыцарей Синей провинции так и не помогли им ступить на этот берег.
Опасно задирать воинов. Еще опаснее — вооруженный народ.
— Обед на троих, — распорядился Марон, садясь за стол рядом с плотогоном. — И кувшин пива.
Дверь трактира открывалась внутрь, и потому странников от входа видно не было. Зато сами они прекрасно видели всех входящих, так что троих мужчин, закутанных в плащи по самые глаза (это в конце июня-то) они заметили гораздо раньше, чем те — их.
Марон уже хотел было пригласить за стол странника с торчащим из-под полы длинным мечом, и рука его почти поднялась в приветственном жесте, но вдруг метнулась вниз, к поясу.
