— Конечно. Да так оно множество раз и бывало. Но тот, кто оставался жив, приобретал над драконом власть. Мог, например, потребовать его куда-нибудь везти. И тот вез. Или, скажем, погромить соседний город. Хотя такое случалось нечасто.
— А дракон? — поинтересовался Марон. — Он мог у Танцующего что-нибудь потребовать?
— Никогда. Танцующие о них даже не заботились.
— М-да… — Марон покачал головой. — Не больно-то мне это нравится. Рабством попахивает. Мы к своим зверям и то как к товарищам по Ордену относимся. А тут ведь не просто живое существо, а еще и разумное…
— Ну да, — кивнул Роллон. — Драконы говорят. Но самое скверное вот что: внутри этого общества существовало другое, еще более тайное. Его члены с помощью какой-то очень мерзопакостной магии — подробностей, уж извините, я просто не знаю — овладевали не только умом дракона, но и его сущностью.
— Ну и ну! — Марона передернуло. Что такое потерянная сущность, он видел совсем недавно. — Зачем же они это делали?
— Искали бессмертия, — горько усмехнулся Роллон. — Драконы ведь не знают старости, как и мы.
— И у них это получалось?
— Наверное, да. Ты же видел, что случилось с Лукманом.
— Не тем он будь помянут, — поспешно добавил Марон.
— И все-таки с этим надо что-то делать, — задумчиво произнесла Рэн.
— Ну так за чем дело стало? У тебя же Двойная Звезда на шее висит, возьми да и сделай. Промой ее для начала морской водой, — посоветовал Роллон. — И чтобы впредь никто и никогда не обращал в рабство говорящих.
— Только ведь, наверное, для этого дракон нужен? — поинтересовался гном.
— Обязательно, — кивнула Рэн. — Вообще хотя бы по одному представителю от всех говорящих рас.
— Живет тут неподалеку один… — гном в задумчивости почесал за ухом. — Только не знаю, что у вас с ним получится. Он всех двуногих ненавидит бешено и непримиримо.
«Я попытаюсь, — прозвучал голос Авши. — Веди и показывай».
— Кикимору бы еще найти… — задумчиво произнес Марон.
— Это уууа, что ли? — поинтересовался Дубовик. — Уж можешь быть уверен: вон за теми кустами стоит по меньшей мере одна и смотрит, что мы тут будем делать.
— Собственно, это самый главный вопрос, — задумчиво произнесла Рэн. — Что будеи делать? Кроме морской воды, естественно.
— Погодите, — забеспокоился Марон. — А ну как от этого потоп случится?
— Так я же грязь буду отмывать, а не в воду окунать, — возразила Рэн.
— А почему именно морской?
— Потому что море — знак и образ Предвечного и Непроявленного, — ответил Роллон. — Смывая пыль и грязь водой из моря, мы отсылаем ее к Невоплощенному и тем самым развоплощаем Искажение в мире.
— Гм… — задумчиво произнес Марон. В высшей магии он кое-что смыслил еще до знакомства с Рэн. Да и от нее он узнал немало. Но Роллону — Марон это понял с неотвратимой ясностью — ведомо было куда больше, чем им обоим, вместе взятым.
«Впрочем, так, наверное, и должно быть, — подумал он. — Ведь Роллон — эльна, а у эльнар совсем другое восприятие мира. Рэн как-то говорила мне, что для них любое действие — это прежде всего действие магическое. Нам, людям, этому еще учиться и учиться».
В нескольких сотнях шагов между тем происходил очень неприятный разговор.
«Зачем ты привел двуногого?!» — громовой голос дракона с такой силой отзывался в голове, что несчастный гном присел от ужаса.
«Это он меня привел, а не я его», — хладнокровно возразил Авши.
Дракон вытянул шею и приоткрыл пасть. Но Авши моментально обвился вокруг тела гнома.
«Прежде чем ты испепелишь его, ты осквернишь себя братоубийством, — сказал он. — Если ты не хочешь этого, выслушай меня».
«Ты с теми, кто обращает нас в рабство?! Бескрылая тварь, рожденная пресмыкаться на брюхе!»
«Я с теми, кто хочет, чтобы говорящие никогда не были рабами, — твердо ответил Авши, демонстративно не реагируя на оскорбление. — Верить мне или нет — это твое дело. Если веришь — идем. Если не веришь — будем еще разговаривать».
Спустя небольшое время они были у могилы Лукмана.
— Ну вот, теперь можно и начинать, — сказала Рэн.
Она достала флягу и осторожно промыла грани Двойной Звезды. И каждый из тех, кто стоял рядом с нею, произнес в своем сердце несколько слов, которые хотел запечатлеть в мире.
Кто-то проклинал Искаженное. Кто-то утверждал Истинное. А что получилось вместе — ведомо, наверное, лишь Тому, частица чьего Духа незримо присутствует во всех говорящих.
— Вот и все, произнесла Рэн, снова обвязывая Двойную Звезду веревкой и вешая ее себе на шею. — Теперь остается только принести ее в Старый Город и вновь укрепить на Дозорной Башне. И лучше всего это сделать тайно, не заходя ни в какие крепости. Наши жизни теперь стоят очень дорого.
Наверное, со стороны все это напоминало известный в Ордене анекдот про баллисту, которую готовят к выстрелу с жутким тщанием, а она выплевывает окованное сталью бревно рядом с собой. Чуда-то не произошло: не грянул гром, не воссияло солнце, не забил из-под земли чистый источник… Но это не значило, что не произошло ничего, ибо никогда обряды Высшей Магии не сопровождаются эффектными чудесами. Чудеса происходят потом. Не сразу, но наверняка.
