Роллон остановился, сбросил с плеч мешок с инструментом и вытащил оттуда кузнечный молот. Гном, поплевав на ладони, стиснул черенок лопаты.
— На, держи! — Марон, вынув кинжал, сунул его Дубовику. — Роллон, у тебя, по моему, где-то еще топор был? Дай тигу, у него ничего нет.
— Рруудрр! — оглушительно взревел дракон.
От ужаса у Марона сжалось сердце и подогнулись колени. На мгновение ему показалось, что он снова в Румпате, и из-под земли вновь слышится зловещий гул, от которого рассыпаются известковой пылью каменные стены… Но, отчаянным усилием воли справившись с собой, он скомандовал:
— Вперед!
Бой длился всего несколько минут. А потом Марон, прислонив окровавленный меч к дереву, протянул обе руки Дигету:
— Дружище! Привет!
— Привет и тебе, — ответил Дигет, — с трудом переводя дыхание. — Я вижу, ты выздоровел?
— Выздоровел, как видишь. Вот в первый раз постранствовать вышел. А ты что ребятишек с собой повел? На странников учишь?
— Ага. Хотел с ними сходить в Карс и обратно, да по дороге на этих вот напоролись. А что это с тобой за союз народов?
— Ты мне вот что лучше скажи: вы сейчас пойдете в Карс?
— Да.
— Так вот: если ты там встретишь нашего магистра, сообщи ему, пожалуйста, что Рэн из Карса нашел Двойную Звезду. Вот она, — Марон указал на сверкающий кристалл, мерцающий на груди Рэн. — Мы намерены доставить еге в Старый Город и укрепить на вершине Дозорной Башни, где она и находилась изначально. Запомнишь?
— Дозорная Башня в Старом Городе. Запомню.
— Эй ты! Не рви! Голодный, что ли?! — Роллон безуспешно пытался отогнать волка Хургина от тела одного из убитых разбойников.
— А ну-ка… — Марон знал волчьи повадки гораздо лучше. — Вот так. Хургин, посмотри-ка вот сюда. Ты его случайно не знаешь?
Покойный и при жизни красотой не отличался. А уж после того, как его стиснул в своих стальных кольцах Авши, он стал и вовсе безобразен: разинутый рот, выпученные застывшие глаза с красными белками… Но Хургин, едва глянув, ответил без малейших сомнений:
— Конечно, знаю. Бывший офицер из Крихены и главный подручный повесившегося командора. Это он ранил моего зверя, я уверен!
— Прошлой осенью его исключили из Ордена, — добавил Дигет. — А он, стало быть, меч на топор сменил.
— Благородный рыцарь с большой дороги, — подытожил Марон. — Да, кстати, а что мы с ними всеми делать будем? Похороним или, может, так оставим? А то мне с этим делом возиться неохота.
— В трясину бросим, и ладно, — махнул рукой Дигет. — Каков человек, таковы ему и почести.
Расставшись с Дигетом, они углубились в долину Лойревы и через неделю достигли перевала Хайн-Гхой.
В Лойском ущелье снег сошел уже окончательно. Зеленела трава, расцветали цветы, пели птицы. Следов василиска не было видно нигде. И это радовало.
Перед началом подъема Рэн достала из тайника Малое Зеркало и с его помощью сообщила магистру Фиолетовой провинции о том, что произошло и где они находятся сейчас.
— Он прибудет в Старый Город одновременно с нами, — сказала она Марону, пряча камень обратно. — И еще вот что: он очень хочет видеть тебя, чтобы поговорить насчет ты знаешь чего.
— Так и сказал: «Марон знает насчет чего»?
— Да. Так и сказал.
— Года не прошло, — улыбнулся Марон. — Хотя… постой-ка! Это же, выходит, у него тоже есть Малое Зеркало?
— Есть.
— Но ведь ты как-то мне говорила, что сделать такое зеркало может только тот, в ком есть кровь Древних?
— Так оно и есть. Его мать — эльна. Отец был странником. Погиб. И вот такая ситуация: эльнар его за своего не очень-то и признают, а люди просто не догадываются. Знаешь, как он про себя говорит? «Изгой обеих рас»?
— Знаю, — кивнул Марон. — Он сам однажды при мне так сказал. Только мне тогда малость не до того было.
— Это когда мы Солнечный Меч в Крихену везли?
— Да, тогда.
Рэн молча кивнула. То, что Марон прошлым летом остался жив и даже не потерял здоровья, было самым настоящим чудом. Но Марону это было известно точно так же, как и ей, а остальные этой истории не знали. Да и ни к чему им было это знать.
Поэтому она просто поглядела вверх по склону и нарочито обыденно произнесла:
— Ну, что ж. Пойдем.
Подъем оказался гораздо легче, чем в декабре на Алансолоне — Марон понял это сразу. Конечно, так и должно было быть: ведь тогда он еще толком не оправился от болезни. И самое главное — тогда была зима. А зимой горные переходы намного труднее и опаснее. Тогда порою достаточно неосторожно громко сказанного слова, чтобы со склона сорвалась снежная лавина, хороня под собой беспечного.
«Путник, ты здесь подобен росе на камнях», — вспомнилась Марону виденная им однажды высеченная в скале надпись. Взошло солнце — и нет росы. И поди ее потом сыщи.
Именно на рассвете лавины чаще всего и сходят.
Но сейчас горы были безмолвны и относительно безопасны: весна уже миновала, и снег на южном склоне Хайн-Гхоя давно растаял.
Поэтому дальнейший путь прошел без всяких приключений, и несколько дней спустя путники достигли Старого Города.
