- Если ты не согласишься… я поставлю на тебя метку. И с того момента ты навсегда станешь моим. Потому что я буду каждую секунду знать где ты и с кем ты. А когда я умру… метка не исчезнет. Она останется на всю жизнь, - Эдмунд вздрогнул при этих словах. Чезаре видел, как его слегка трясет. Бездна! Он не хотел говорить это так. Он хотел подождать, пока синеглазка к нему привыкнет, начнет хоть немного доверять. А так… Но другого выбора у альфы не было. Он не мог его отпустить. - Этот вариант мне не нравится. Если ты выйдешь за меня… Я покажу тебе много интересного, открою новый мир. Ты сможешь остаться в любой его части, какая понравится. И я буду к тебе приезжать. В конце концов… - тут мужчина неожиданно саркастично усмехнулся, - представители моей профессии не отличаются долголетием. Тебе может повезти, и я скончаюсь через годик после нашей свадьбы. Согласись, перспектива гораздо более заманчивая, чем носить метку всю оставшуюся жизнь.
Эдмунд смотрел на него расширившимися глазами и молчал. Во взгляде плескался ужас и отчаяние, все краски сошли с лица парня, руки судорожно сжимали предплечья, мяли ткань плаща. Ветер трепал волосы, они больно били по лицу и глазам. Омега закрыл глаза, чтобы не видеть мужчины, стоящего напротив него. Его будто ударили в солнечное сплетение или всадили нож в спину. Весь воздух вышел из легких, они уже начали гореть от его нехватки, но омега, казалось, забыл, как дышать. Котенок неожиданно потерся об его ноги, но парень этого не заметил.
Все темнело, тело становилось все тяжелее и тяжелее, а ноги все слабее и слабее, будто Эдмунд - это младенец, впервые начавший ходить. Внутри все сотрясалось мелкой дрожью не то от рвущего душу крика, не то от терзающей сознание безысходности.
Эдмунд понимал, что мужчина не шутит. Что он выполнит свою угрозу. И что он останется с ним при любом раскладе. Этот человек не знает слова “нет”.
Спина разом вспотела, пропитывая рубашку отвратительной холодной липкой влагой. Затылок закололо, всего Эдмунда как-то странно скрутило. Он почувствовал, что начинает медленно куда-то сползать. Колени подогнулись, парень стал медленно оседать на холодную твердую землю. Чезаре тут же подскочил к нему и подхватил на руки. Белокурая голова безвольно упала ему на плечо, глаза синеглазки были закрыты.
Мужчина отошел подальше от края, сел на траву. Эдмунда он посадил к себе на колени и крепко обнял, словно пытаясь забрать ту боль, которую только что причинил. Которую он вообще когда-либо ему причинял. Зверек пытался взобраться омеге на колени, но мужчина грубо его отпихивал всякий раз, за что получил несколько глубоких царапин и даже один рваный укус острых зубов. Гаденыш терся об Эдмунда, тыкался мордой ему в ладони, но омега не реагировал.
Чезаре не спешил приводить его в чувство. Синеглазке просто нужно отдохнуть, этот обморок - просто средство защиты от того, что на него обрушилось. Видят Боги, все не так должно было происходить. Мужчина не хотел вот так жестко, неумолимо все вывалить на омегу. Он хотел сказать все мягче, ласковее. И уж точно не сейчас. Не в такой момент.
Но сделанного уже не воротить. Мужчина был почти уверен в том, какой выбор сделает омега. И тогда… он выполнит обещание. Он покажет ему мир, весь и без остатка. Расскажет самые удивительные истории, займет его время целиком и полностью. Не даст скучать. А потом купит ему дом в каком-нибудь большом городе, где будет много аристократов, где Эдмунд сможет завести себе друзей. Он даст ему все, что парень только пожелает. И он докажет ему, что жить с ним - это не так уж и плохо. Он заставит омегу это увидеть и понять. И заставит простить его. А когда он простит, то сам захочет остаться.
Альфа прокручивал это в голове раз за разом. Но тревога не отпускала его, не было больше уверенности ни в чем. Чезаре расстегнул плащ Эдмунда и свой, прижал омегу к себе крепче, делясь теплом своего тела. Изящное тело было мягким и податливым. Омега шевельнулся. Мужчина не двигался, пока Эдмунд медленно поднимал голову с груди альфы.
В до этого ничем незамутненных глазах горело такое пламя, что у Чезаре на секунду захватило дух. Он никогда не видел такой чистой ярости. Ни у кого.
- Как же я тебя ненавижу.
Каждое слово было громче предыдущего, с последним словом Эдмунд что есть сил толкнул Чезаре в грудь и вскочил на ноги, тут же отойдя на два шага назад. Руки сжались в кулаки, парень весь дрожал, но уже не от ужаса, а от клокочущего гнева внутри. Он выглядел так, словно готов был броситься на мужчину в любое мгновение.
И Чезаре не стал бы его останавливать. Вот она, та вспышка жгучего гнева, которую он так долго хотел увидеть. Но удовлетворения это не принесло. Только какую-то странную ноющую боль внутри. Альфа никогда такой не чувствовал. Лицо Эдмунда вдруг исказилось будто от боли и беззвучного плача, омега закрыл его руками, волосы упали на лицо. Вся фигурка будто сжалась внутрь, свернулась. Омега дрожал будто листик на сильном ветру, плечи чуть вздрагивали.
