Все стражники кричали на омегу, явно что-то требуя. Но парень не мог понять их. Он уже ничего не различал из-за холода, поселившегося где-то внутри, и усталости. Его пытались стащить с лошади. Поняв, что омега привязан, стражники быстро разрезали путы, затем грубо сняли Эдмунда с животного и куда-то поволокли.
Омега не мог открыть глаз. Ему было уже почти все равно, куда его… несут. Ноги отказывались слушаться, ботинки стучали, когда парня волокли куда-то вниз по ступенькам. Чем ниже они шли, тем холоднее становилось. Но Эдмунд этого уже не чувствовал. Он хотел только спать. Он со всем разберется позже. Только не сейчас.
Эдмунда кинули куда-то, послышался лязг закрывающегося замка. Но омеге было абсолютно все равно. Он подгреб одеревеневшие руки под голову, проваливаясь куда-то в пустоту.
Потом его растормошили, куда-то снова потащили, несмотря на все бессвязные мольбы оставить его в покое. Вдруг стало жарко, почти горячо, все тело сильно закололо, заболело. Эдмунд попытался вырваться, закричать. Но он не услышал собственного голоса, только какое-то сипение. Будто тысяча рук касалось его одновременно, удерживая на месте и ущупывая тело. Омега не мог открыть глаза, слишком устал для этого.
Потом его вытащили из этого теплого, завернули во что-то пушистое и бережно опустили на нечто мягкое. Эдмунд ничего не понимал. Он тут же провалился в сон.
Омега с трудом выплывал из вязкой пучины грез. Они не желали отпускать его, уговаривали остаться в сонном царстве еще ненадолго. Но парень был неумолим. Он смог разлепить веки только с третьего раза, это минимальное движение далось ему неимоверным усилием.
Сначала все было нечетким и размытым, будто смотришь сквозь пелену. Через несколько минут Эдмунд сумел различить крупные предметы, а еще через некоторое время - мелкие. Эдмунд оказался в роскошной комнате. Все в красных тонах и золоте, расписной потолок будто небо со звездами и луной. Открытое окно, легкие занавеси, шуршащие из-за ветра. Теплый ветер…
Но на севере не бывает тепло…
Взгляд Эдмунда опустился на девушку в светлом платье и чепце, которая сидела на стуле у кровати. Заметив, что омега на нее смотрит, она ахнула, прикрыв рот пухлой ладошкой, и бегом бросилась из комнаты. Эдмунд с удивлением за ней проследил.
Где он?
Парень попытался сесть, но это оказалось невозможным. Тут же болью отозвалось все тело, особенно ноги и спина. В эту минуту на кровать прыгнуло что-то темное и пушистое. Ма Шер взобрался на грудь хозяину и по привычке обнял его лапами. Шершавый язык стал старательно лизать шею.
Эдмунд немного улыбнулся. Если Ма Шер здесь, значит все хорошо. Враг не позволил бы зверьку здесь находиться. Значит они у хороших добрых людей.
Тут дверь со стуком отворилась и на пороге показался… Шало. Паренек застыл на пороге на мгновение, затем с хриплым воплем бросился к Эдмунду и обнял его. Омега даже закашлялся от силы этих объятий. Парень хотел что-то сказать, но получился только сип.
- Молчи. Тебе надо отдыхать, - затараторил Шало, отстраняясь. Он был одет в штаны-шаровары и легкую льняную рубашку до бедер. - Все хорошо. Ты в Валенсии. Во дворце моего дяди. Тебя никто не тронет. Все будет хорошо.
Эдмунд только кивнул. Волна такого облегчения затопила его, что слезы, собравшиеся в уголках глаз, стали катиться по щекам. Омега пытался их унять, но ничего не получалось. Он улыбался и плакал одновременно.
Шало ничего не сказал, только обнял друга крепко-крепко. Парню почудилось, что и у наследника Дакара подозрительно заблестели глаза.
- Ты отдыхай, - пробормотал Шало, кажется смутившись из-за своего порыва. - Ты голоден? Нет? Тогда просто спи. Никто тебя не потревожит. Клянусь. А когда отдохнешь, то все-все мне расскажешь. Верно?
Эдмунд на это только кивнул.
- И вот тогда мне пришла в голову идея. Я просто понял, что если не сбегу в эту ночь, то уже никогда не буду свободным. Вот и все. А осознав это, я уже понял, к кому надо обратиться за помощью. И это сработало, - сверкнул улыбкой Эдмунд.
Он и Шало шли по выложенной булыжником дорожке и разговаривали. Пошел четвертый день пребывания омеги в Валенсии, ему стало значительно лучше. Вот только ходил он медленно, едва переставляя ноги. Сказывались последствия скачки. Да еще и веревками кожу стер до крови. Повезло, что не отморозил себе пальцы на ногах и руках, что совершенно удивительно, зная теплолюбивость Эдмунда.
- Ты говоришь об этом так легко, мой друг, - усмехнулся Шало. - Это ужасное безрассудство, отправляться вот так. Не умея толком ездить, одному, в ночи. Ты мог просто утонуть.
- Все или ничего, Шало. Все или ничего, - покачал головой Эдмунд, присаживаясь на скамейку.
Вчера вечером его представили очень узкому кругу людей. Среди них был сам король и члены совета. Они вежливо расспрашивали омегу о том, как ему удалось бежать и выказывали неприкрытое сочувствие. По правде сказать, Эдмунд устал от этого сочувствия и жалости. Всего за один вечер это все надоело ужасно. Даже стало раздражать. Но парень был вежлив, спокоен и дружелюбен.
