Эдмунд только кивнул. Деймос звонко шлепнул коня по крупу, животное рывком тронулось с места, Эдмунда неминуемо бы выбросило, если бы не веревки. Его трясло, швыряло из стороны в сторону. Поводья то и дело выскальзывали из рук, омега пытался их ловить. Сумка болталась из стороны в сторону, Эдмунд пытался придерживать и ее, боясь, что несмотря на веревки, она каким-то образом соскользнет с плеча и утонет в океанской мгле вместе с Ма Шером и деньгами.
Зверек вцепился всеми конечностями в сумку и не шевелился, не издавал ни звука. Эдмунд обернулся, страх нахлынул с новой силой, когда омега увидел, как стремительно удаляются портовые огни, корабли и сам остров. А впереди была только темнота. Непроглядная. И вокруг пенилось море, угрожая поглотить всадника вместе со скакуном. Животное неслось вперед, копыта ритмично стучали по кладке. И Эдмунд отчаянно не хотел думать, что будет, если лошадь оступится или кладка окажется полуразрушенной.
Только сейчас парню пришло в голову, что никто до него таким путем с острова не уезжал. Стало быть, стена вполне может оказать наполовину разрушенной.
Когда около часа спустя Эдмунд вновь оглянулся через плечо, то не увидел ничего. Очертания земли совсем пропали из виду. Единственными спутниками омеги стали звезды, да луна, освещавшая зловещую воду вокруг. Омега чуть-чуть приноровился к бешенной скачке, его перестало так швырять из стороны в сторону. Перестало казаться, что он вот-вот свалится. Но теперь парень столкнулся с другой проблемой: лошадь стала немного уставать, ее приходилось все время посылать вперед.
Страшно болели ноги. Веревки начали натирать тело, колени и бедра сильно затекли, каждое движение вызывало ощущение тысячи иголок, вонзающихся в тело. Не пошевелиться вообще, только торсом, да и то чуть-чуть. Только через плечо назад посмотреть. Спина тоже стала отзываться тупой болью. Вскоре Эдмунд не чувствовал уже ничего, кроме боли во всем теле.
Он уже трижды проклял тот миг, когда решился на пятичасовую скачку. Теперь хотелось только поскорее слезть с этого дьявольского животного, опуститься в горячую ванну, а потом спать. Сутки. Или трое. Лишь бы не чувствовать этой одуряющей разум боли.
Еще через пару часов Эдмунд перестал чувствовать даже боль. Он больше не ощущал своего тела. Вообще. Он не чувствовал прикосновение ткани, движений лошади под ним. Только то, как она ритмично подскакивает. В душу стал закрадываться панический страх.
А вдруг… эта дорога никуда не ведет? Что если Варгос ошибся? Или Эдмунд свернул куда-то и не заметил, а теперь скачет навстречу Бездне?
Ветер ударил в лицо с новой силой, сорвал капюшон. Через несколько минут он вырвал из волос омеги ленту, она улетела куда-то в воду. Волосы били по щекам, глазам, шее. Вдруг Эдмунду показался стук каких-то других копыт. Он с ужасом обернулся. Но ничего не увидел. Позади была только тьма. И спереди тоже была она.
Стало казаться, что весь мир - это ночь. И нет дня и никогда не было. И Эдмунд абсолютно один в этом жутком холодном мире. И он обречен скакать вечно по этой дороге в поисках острова словно злой дух. И все, что было раньше, просто пригрезилось Эдмунду. Ничего не было. Вот эта тьма - единственно возможная реальность. А все остальное - это просто сон.
Эдмунд не знал, сколько он проскакал еще. В какой-то момент ему осточертели бьющие в глаза волосы настолько, что он осмелился отпустить поводья, быстро надеть капюшон и туго завязать тесемки на узел, а затем заправить непослушные пряди под тяжелую ткань. Эдмунд уже привык к лошади за эти несколько часов. Стало почти… комфортно. Чисто в моральном аспекте. Физически приходилось также плохо.
Эдмунд глянул вниз. Вскрик ужаса вырвался из его горла. Вода стала медленно прибывать. Она уже полностью закрыла тряпки, которыми обмотали копыта лошади. Луна четко это показала. Эдмунд что есть сил стал гнать животное вперед. Когда вода достигнет его колен - все пропало. Лошадь не сможет скакать, будет вязнуть, потом запаникует, встанет на дыбы и непременно упадет в черную воду, утянув за собой всадника.
Омега больше не думал ни о чем, кроме постоянных движений ногами. Он покрикивал на животное снова и снова, стараясь не паниковать.
Тут где-то сбоку стала зарождаться узенькая полоска света. Сначала она была едва заметной, Эдмунд не обратил на нее внимания. Но света становилось все больше, звезды исчезали одна за другой. Небо сначала посерело, стали видны облака. А потом все начало окрашиваться в бледно-розовый и желтый. Солнце поднималось будто прямо из Северного моря. Эдмунду казалось, что оно совсем близко. Темная вода стала приобретать чуть зеленоватый оттенок.
Но ее стало значительно больше. Лошадь громко фыркала, мотала головой из стороны в сторону, будто сбиваясь с пути. Кладка уже была плохо видна сквозь воду. Эдмунд сцепил зубы и с удвоенной силой стал погонять животное. Он взмахивал поводьями, с силой подсекал пятками, понимая, что теперь все зависит только от него.
