Тар-тенна стоял у прохода, не шевелясь, словно опасался спугнуть то чудное видение, которое предстало перед его глазами. Эдмунд завороженно смотрел на цветное стекло, осторожно касался его пальцами, будто боясь сломать. Омега переходил от витража к витражу, восхищение и радость не угасали на его лице. Солнце шалило, и на коже парня плясали фрагменты стеклянных историй. Эдмунд сам напоминал мужчине это цветное стекло, такое хрупкое и яркое.
Видение.
- Как…? - омега повернулся к неподвижному королю, но не договорил.
Слова застряли в горле, стоило ему увидеть будто высеченное из камня лицо и горящие глаза. В прямом смысле этого слова. Они светились изнутри магическим светом, будто гипнотизировали.
Но альфа моргнул, и свет немного померк.
- Точно не знаю. Думаю, что просто с помощью цветных минералов и магии. Стекло заговоренное, оно не бьется, а вот с красками я точно не уверен. Вы испугались моих глаз? - внезапно мягко спросил Тар-тенна, бесшумно подходя к омеге. Тот замер. Янтарные глаза и вправду его почти загипнотизировали.
- Они очень необычны, Тар-тенна, - наконец вымолвил парень, справившись с собой,- Я таких никогда не встречал.
- Они так светятся, когда смотрят на то, что им нравится, - альфа немного наклонил голову вправо, в упор смотря на омегу.
- Витражи великолепны, - немного кивнул Эдмунд, хотя прекрасно понимал, что Тар-тенна имеет ввиду.
Мужчина раздвинул губы в улыбке. Затем медленно коснулся щеки омеги, проверяя его реакцию. Эдмунд не отшатнулся, сердце упало куда-то вниз.
- Я говорил о вас, - негромко сказал король. Глаза некроманта вновь начали разгораться. Омега задержал дыхание. - Но вы и так об этом знаете. Вам же бесчисленное количество раз говорили, как вы красивы. Не так ли? Так что я совсем не оригинален, как не прискорбно.
- По правде, я никогда не видел в своей внешности ничего хорошего, - тихо произнес Эдмунд, отстранившись.
Король не стал настаивать и просто упустил руку.
- Я обидел вас?
- Нет, - парень как-то погрустнел, - просто… просто то внимание, которое сопровождает меня едва ли не с двенадцати лет, иногда угнетает.
- В таком случае я не буду больше говорить о вашей красоте, раз на вас это так действует, - альфа подал Эдмунду руку. Тот помедлил мгновение, прежде чем принять ее. - Давайте поговорим о чем-то другом. Неужели у вас совсем нет вопросов ко мне?
- Есть несколько, - признался омега, - но я не знаю, насколько уместными вы сочтете их, Тар-тенна.
- Спрашивайте, прошу вас. Я не разгневаюсь.
- Мне сказали, что вам семьдесят пять лет… Но вы не выглядите как старик. Почему?
- Вы задали сложный вопрос, - чуть качнул головой Тар-тенна. Они с Эдмундом медленно шли по залу, рассматривая стекла. - Это сложно объяснить. Все зависит от того, сколько в некроманте дара и как хорошо он умеет им пользоваться.
- То есть… Чем больше талант, тем дольше жизнь?
- Не совсем так. Хотя это очень сильно связано. Есть сложный древний ритуал, с помощью которого вы можете забрать жизнь человека. Даже не так. Вы можете забрать себе его не прожитые года.
- Не прожитые года? - не понял Эдмунд.
- Представьте себе человека. Преступника. Ему провидением отведено пятьдесят лет жизни. Но его ловят. Свершается суд. Он приговорен к казни. К нему приходит сильный некромант и забирает те года, которые он не прожил. Человек стареет до своего назначенного возраста за час, а то и меньше, и просто умирает от старости.
- Но… тогда одни некроманты будут жить вечно, а те что послабее, умирать?
- Нет, - улыбнулся король, его глаза по-прежнему горели, и Эдмунд старался в них не смотреть, - мы тоже стареем. Нельзя забирать жизнь после трехсот лет и нельзя брать года больше, чем раз в пять лет.
- Это очень… - Эдмунд старался подобрать нужное слово, но оно не шло на ум.
- Странно?
- Необычно, - поправил короля омега, - Могу я задать вам еще один вопрос?
- Разумеется.
- Я видел в бальном зале два равноценных трона. Для вас и вашей сестры.
- Вас интересует, почему мы правим вдвоем?
- Да, Тар-тенна.
- Власть у нас наследуется по-особенному, не так как в других странах. Власть получают все дети правящих родителей. Мы не занимаем их место после смерти, они сами уступают нам его, когда приходит время. Самый старший ребенок, будь то мужчина или женщина, альфа или омега, становится доминирующим правителем. Как я. Остальные тоже правят, но его решение является окончательным. Зато у нас нет парламента, советников, министров. Мы сами себе советники.
- Это очень мудро. Так ваша страна никогда не подвергнется междоусобным или гражданским войнам.
- А наследники не будут втихаря травить друг друга в гонке за властью. Она всегда остается в семье, мы не делим ее между титулованными семьями страны.
- Мне нравится такая система власти, - задумчиво произнес Эдмунд, вспомнив королеву Холмстара. Королеву-братоубийцу.
- Мне тоже, - хмыкнул мужчина.
