Они спустились по проходу вниз, а затем вышли из мрачного храма. Кони стояли ровно на том месте, где всадники их оставили. Мужчина подвел омегу к его лошади, а затем перехватил поперек талии и поднял над землей. Но не посадил на коня.
Альфа держал Эдмунда на весу без всяких усилий, сейчас их лица были на одном уровне. Эдмунд оперся руками о его плечи, не зная, что Тар-тенна задумал.
- Если… я предложу вам остаться здесь… - медленно произнес альфа, - со мной… в качестве моего мужа. Вы ответите отказом?
Эдмунд молчал, ошарашенный неожиданным предложением. В голове все мысли перепутались, он понимал, что надо что-то сказать. Но что?
- Я не могу ответить вам сейчас, - наконец-то сказал омега, - Мне нужно время, Тар-тенна.
- Я не буду торопить вас. Вам хватит месяца на раздумье? - спокойно спросил альфа, казалось, ничуть не удивленный ответом парня в его руках.
- Да. Спасибо, Тар-тенна.
Мужчина ничего не сказал. Он посадил Эдмунда на лошадь, вспрыгнул сам на скакуна, и они отправились в замок.
Последний день Эдмунда прошел в сборах. Они отплывали днем, а до порта еще доехать надо было. На прощальном торжественном обеде Тар-тенна не было. Все прощались с омегой, выражая надежду, что он скоро вернется. То ли это было простой вежливостью, то ли они знали о неофициальном предложении короля… Эдмунд не задумывался. Он кивал и улыбался, принимал добрые напутствия.
После обеда он и Ванесса сели в уже знакомый экипаж, который отвез их к морю. На “Летящем ветре” все гудело и спешило, слышались крики капитана, к которым омега уже совсем привык. Парень попрощался с Ванессой, прошел по помосту на корабль. Его убрали, и омега обернулся на громкое конское ржание.
На вставшем на дыбы жеребце сидел Тар-тенна. Он молчал, только поднял правую руку в знак прощания. Затем приложил ее к сердцу. Эдмунд слегка поклонился в ответ. Сверкающие глаза короля буквально жгли его взглядом.
Даже после того, как корабль вышел в открытое море, омеге еще долго чудились эти колдовские глаза в сумраке его каюты.
========== Глава 4 ==========
Через почти семнадцать дней плавания Эдмунд ступил на твердую, прогретую ярким южным солнцем землю. После длительного плавания ноги были как будто ватными, казалось, что пол под ними все еще двигается и качается. Эдмунда самого немного покачивало.
Они прибыли в Дакар к самому вечеру. В дороге, там, где соприкоснулись Северное и Южное моря, корабль попал в сильный шторм, который, к сожалению совсем не был редкостью в том крае. Дождь лил стеной, не переставая ни на секунду, струи воды били с неба как бичи, барабанили по и так мокрой палубе. Ветер безжалостно истязал опущенные паруса и насквозь мокрую одежду моряков. Злые черные волны качали корабль, заливали палубу, оставляя пенящуюся воду.
Эдмунду и всем слугам было строго-настрого запрещено покидать свои каюты. Эдмунд, стараясь не шевелиться, сидел на кровати, которая жалобно скрипела от качки, но, к счастью омеги, никуда не собиралась ехать. В отличии от сундука с одеждой и стула, которые гуляли по каюте, перекатываясь то к одной стене, то к другой. Стол съехал к стене и там и остался. Дождь колотил в стекла так, что Эдмунду казалось, что вот-вот и он их выбьет, разнося с помощью ветра все вокруг.
Парень сидел, обхватив руками колени, с закрытыми глазами. Он почти молился, чтобы весь этот кошмар поскорее закончился. Омега прекрасно понимал, что если корабль потерпит неудачу в поединке с природой, его не спасет даже умение плавать. Море поглотит омегу как и сотни других людей, утащит к себе на дно и будет развлекать мертвое тело вереницами цветных рыбок.
Шторм продолжался всю ночь, рассвет не принес облегчения, на которое Эдмунд так надеялся, начитавшись приключенческих романов, в которых все природные катастрофы заканчивались с первыми лучами солнца. Из-за дождя и высоких волн омега даже не сразу понял, что день стал отвоевывать свое место у непроглядной ночи, которая казалась такой же бескрайней как бушующее море.
Только спустя несколько часов после рассвета корабль перестало швырять словно скорлупку. Судно все еще покачивало, Эдмунда здорово тошнило от пережитого волнения и качки. Когда дождь стал совсем мелким, омега надел плотный кожаный плащ и осторожно выбрался в коридор. Он был абсолютно мокрым, туфли в мгновение ока наполнились водой. Но кузен Ника не обратил на это внимания, и держась за стены, поднялся по узкой лесенке на палубу.
Моряки спешно очищали корабельное дерево от воды, которой было разве что не по щиколотку, а так же от водорослей, разбитых в щепки бочек, где раньше была пресная вода. Люди валились с ног от усталости, все были голодными и замерзшими, никто не спал эту ночь. Пара мелких парусов на самой вершине мачт пришли в полную негодность. На омегу никто не обратил внимания, и он стоял в некоторой нерешительности. То ли помочь им, но Эдмунд чувствовал, что будет только мешать, но и уйти в свою каюту отлеживаться после бессонной ночи он тоже не мог.
В конце концов, отлеживаться надо было этим мужчинам, а не ему.
