Эдмунд отскочил от него и прижался спиной к стене, потому что обойти альфу не было никакой возможности. Омега смотрел него в упор со смесью ярости, страха, отчаяния, стыда. Все эти эмоции сменяли одна другую на его лице. Но Чезаре был просто доволен тем, что парень на него смотрит. В ответ он смотрел на него и ждал дальнейших действий. Чего угодно. Просто действия.
Но омега не оправдал его ожиданий. Гнев в его глазах потух, парень вдруг как-то осунулся, на глазах превращаясь в мертвую тень. Он опустил взгляд, попытался проскользнуть мимо мужчины, но Чезаре ухватил его за плечо. Парень отшатнулся назад, к стене. Мужчина заметил мелькнувший ужас на лице, он отошел на полшага.
- Что случилось? - спросил Чезаре.
- Ничего, - безэмоционально ответил Эдмунд, не поднимая глаз.
- Почему разбил миску?
- Случайно.
Омега замолчал и вновь попытался обойти мужчину. Тот оперся о стену напротив него и чуть покачал головой. Эдмунд сложил руки на груди и медленно поднял глаза на Чезаре. Тот едва заметно ему улыбнулся. Омега пригнулся и прошел под рукой альфы. Тот не стал его удерживать. Парень отошел от него на несколько шагов.
- Пойдем поедим, - переменил тему Чезаре.
- Я не хочу, - ответил ему Эдмунд.
- Боюсь, что ты не оставляешь мне иного выхода, кроме как… связать тебя и накормить насильно, - мягко, но уверенно предупредил парня альфа.
Эдмунд прикрыл глаза, руки соскользнули с груди на голые предплечья, будто омега обнимал сам себя, поддерживая. Альфа видел, как он почти физически сопротивляется его словам. Это хорошо, лучше безразличия.
- Пойдем, - кивнул альфа на дверь.
Омега прошел мимо него, стараясь не касаться, взял плащ с кресла и послушно вышел в коридор. Чезаре зашел в свою комнату, Эдмунд вошел следом. На кровати стоял поднос с большой миской мяса с овощами. Запах от него исходил такой же, как от того, что было в таверне.
- Садись, - произнес Чезаре.
Эдмунд медленно сел на кровать, оперевшись о матрас рукой. Сидеть было все еще больно. Это от альфы не укрылось. Тут он открыл небольшой сундук и что-то вытащил из него. Эдмунд опознал это как рубашку.
- Возьми. Я не хочу, чтобы ты разгуливал полуголым.
Омега взял протянутую рубашку. Она была темно-зеленой, плотной. Довольно приятной на ощупь. Парень натянул ее на себя. Ужасно велика, рукава полностью закрывали кисти рук. Эдмунд неуклюже подогнул левой рукой правый рукав. Правая рука отказывалась повиноваться. Вертеть ей было больно. Чезаре молча протянул свою руку, Эдмунд посмотрел на нее, но своей руки не подал. Тогда альфа сам взял его руку и очень осторожно закатал рукав, не касаясь кожи.
- Бери вилку и ешь, - без нажима сказал Чезаре.
Эдмунд пожал плечами, взял вилку и принялся есть. Чезаре сел напротив него и стал поглощать пищу. Они молчали. Омега ел, смотря в миску, Чезаре его не трогал. Через двадцать минут парень отложил вилку.
- Спасибо. Я пойду к себе, - сказал он, поднимаясь.
Альфа проводил его взглядом, но останавливать не стал.
Нужно дать ему немного времени.
========== Глава 15 ==========
Эдмунд совершенно не выспался. В кресле спать оказалось ужасно неудобно: то свисали ноги, то начинала болеть поясница, то затекала шея. Ко всему прочему омега не стал топить камин, о чем сильно пожалел где-то в третьем часу ночи, судя по собственным ощущениям. В комнате было так темно, что парень около получаса искал свечу и столько же - огниво, чтобы все-таки разжечь камин. За то время пока Эдмунд разводил огонь, он успел сильно стереть колени, потому что на корточках было сидеть совершенно немыслимо.
Зато потом Эдмунд полулежал-полусидел в кресле и долго-долго смотрел на танцующий яркий огонь, который отбрасывал причудливые блики на лицо и обивку кресла. Сон у парня как рукой сняло. Он сидел, накрывшись плащом, просто смотрел в огонь. И отгонял непрошеные мысли.
Они в основном крутились вокруг семьи. Тосковал ли Эдмунд по ним? Не то слово. Но он совершенно не представлял, увидит ли их снова в своей жизни. И как сможет смотреть им в глаза, зная, что произошло. Как можно будет смеяться над остротами Кайла, который всегда безжалостно высмеивал прогнивших, опустившихся людей, если сам вступил в их ряды в тот момент, когда согласился быть… подстилкой этого человека.
Подстилка…
Эдмунд сильно-сильно сжал подлокотники кресла, костяшки побелели от напряжения. Внутри все скрутилось и беспрестанно болело какой-то странной тупой болью, которая немилосердно терзала душу с удвоенной силой, стоило начать думать. Только сейчас омега начал чувствовать эту боль, раньше ему было совершенно все равно. А теперь было очень больно. И еще до ужаса… обидно.
