— Соображения у меня все-таки имеются, — произнес Вебстер, — и поделиться ими следовало давно. Со всеми вами поделиться. Знаете, что меня больше всего удивляет? То, что говорить такое приходится мне. Впрочем, я без малого пятнадцать лет работал в интересах города — пожалуй, оно и логично, что именно я открою вам глаза на правду.
Олдермен Гриффин сказал, что город гниет заживо, и это правильные слова. Есть лишь одна неточность — наш город, как и все остальные города… уже мертв.
Город — это анахронизм, пережиток. Он больше не нужен; он совершенно бесполезен. Вертолеты и гидропоника вынесли ему смертный приговор. Зародышем города был племенной лагерь — соплеменники собирались в одном месте, чтобы защищаться сообща. Позже вокруг лагеря выросла стена, защита стала надежней. Затем стена исчезла, но город остался, поскольку был удобен для торговли и ремесел. Так продолжалось до недавних времен, ведь человек предпочитал жить поближе к месту работы, а в городе рабочих мест было куда больше, чем в селе.
Однако теперь все изменилось. Для современной семьи, располагающей собственным летательным аппаратом, сто миль — куда меньшее расстояние, чем пять миль в тысяча девятьсот тридцатых. Люди запросто преодолевают утром несколько сот миль до работы, а вечером возвращаются домой. Им вовсе не нужно скученно жить в городах.
Начало этому процессу положил автомобиль, а летательный аппарат стал ее логичным завершением. Уже в первые годы тенденция была заметна — из городов с их теснотой и налогами население перебиралось в пригороды и сельские районы. Многие, не имея эффективного транспорта и денежных средств, оставались в городах. Но теперь гидропонное выращивание обесценило землю, и за сорокалетней давности цену городского участка можно приобрести огромные угодья в сельской местности. Благодаря атомным авиационным двигателям транспортной проблемы более не существует.
Он сделал паузу, и никто не нарушил тишину. Мэр, похоже, пребывал в шоке. У Кинга шевелились губы, но он не произнес ни слова. Гриффин улыбался.
— Итак, чем мы располагаем? — произнес Вебстер. — Я вам скажу, чем мы располагаем. Пустыми домами — улица за улицей, квартал за кварталом. Городом, из которого жители просто-напросто уехали. Да и с чего бы им оставаться? Что может город им предложить? Ничто из того, что он давал прежним поколениям, — все это полностью уничтожено прогрессом. Конечно, бросив свои дома, люди лишились кое-чего, выражаемого в денежном эквиваленте. Но факт остается фактом: за половину стоимости городского жилья можно приобрести жилье вдвое качественней. Люди теперь могут жить так, как им всегда хотелось, обзаводиться родовыми поместьями в лучших традициях прежних благополучных поколений. Слишком много преимуществ, чтобы сокрушаться о покинутых домах.
И что же у нас осталось? Несколько кварталов деловых зданий. Несколько акров с промышленными сооружениями. Городское правительство, обязанное заботиться о миллионе людей, которых здесь уже нет. Бюджет, до того задравший налоги, что даже владельцы предприятий предпочли отсюда сбежать. Аресты на имущество, завалившие нас ничего не стоящей недвижимостью. Вот что у нас осталось. И никакая торговая палата, никакая рекламная кампания, никакой мудреный бизнес-план не поможет нам подняться с этого дна. Если вы считаете иначе, то это значит, что вы спятили. Как же нам быть? Есть только один ответ, и он предельно прост. Город, как общественный институт, умер. Можно еще несколько лет побарахтаться, но конец известен.
— Мистер Вебстер…
Вебстер не дал мэру перебить себя.
— Но что касается дня сегодняшнего, — сказал он, — то я мог бы остаться и поиграть вместе с вами в кукольный домик. Мог бы притворяться, будто верю, что город еще не обанкротился. Мог бы и дальше обманывать себя и вас. Но есть, джентльмены, на свете такая штука, как человеческое достоинство.
Ледяную тишину нарушили шуршание бумаг и сдавленное покашливание какого-то растерявшегося слушателя.
Джон Дж. Вебстер круто повернулся и вышел из зала. На широкой ступени каменного крыльца остановился, задрал голову и увидел в безоблачном небе кружащих над шпилями и башнями мэрии голубей.
Он мысленно встряхнулся, как выбравшаяся из воды собака.
Конечно, он свалял дурака. Теперь придется искать работу, и вряд ли она найдется скоро. Староват он для таких приключений.
Однако вопреки этим невеселым мыслям с его губ слетал бодрый мотивчик, а поступь была тверда.
Хватит лицемерить. Хватит по ночам не смыкать глаз, размышляя о том, что город обречен, что любые попытки его спасти напрасны и ты зря получаешь жалованье. Жуткая это штука — тоска мастера, сознающего, что его труд бесполезен.
Он вышел на парковку и направился к своему вертолету.
Пожалуй, настало время переселиться в глушь, как хочет Бетти. Вечерами бродить по принадлежащей тебе земле. И там будет речушка. Конечно, будет — и в ней можно развести форель…
Он наказал себе подняться на чердак и проверить снасти для ловли рыбы нахлыстом.
