— Когда мы входили в палату, она вдруг встала на пороге и стояла долго, не двигаясь с места, закрыв ладонью рот, смотрела на вас издалека. Понятия не имею, как она себе все это представляла — этот момент встречи с вами. Может, ждала, что вы ее пригласите войти? А может быть, наоборот, боялась, что вы ее прогоните.
— А может быть, ее так потряс ваш вид, что ее парализовало, — задумчиво произнесла она. — Некоторым людям тело человека в коме напоминает мумию. Не египетскую, а такую… более современную. Некоторые, я это много раз собственными глазами видела, подходили к постели человека в коме и смотрели на него, как на забальзамированного Ленина в Мавзолее на Красной площади в Москве. Выглядит как живой, хотя неживой. Другие подходили, но не слишком близко. Как будто их не пускала какая-то невидимая стеклянная стена. Я вам, кстати, вот расскажу, что у нас как-то лежал тут в психиатрии бывший российский военный. Такой из запаса — потому что профессиональных-то военных на Запад не пускают. Он мне рассказал, что стоял в Мавзолее в карауле. И якобы стекло, под которым он лежит, русские покупали в Америке, потому что только там было такое, которое могло бы выдержать ядерную атаку, а Ленин должен был быть вечным.
Уж не знаю, выдумал солдат это или нет, но теперь это уже и не важно. Я ведь это к тому, что некоторые смотрят на человека в коме как бы через какое-то стекло. И часто в их взгляде читается недоверие, удивление, страх и угроза.
Какое-то время казалось, что она тоже так смотрит на вас и что через минуту она развернется на пороге и убежит. Потом, однако, медленно, на цыпочках она вошла в палату, но только несколько шагов сделала и с испугом стала разглядывать все эти провода, трубки, шланги, которые к вашей голове тянулись. Только после долгой паузы приблизилась она к вам и тихонечко, неуверенно, с робостью в голосе, сказала «добрый день».
Я еще никогда не слышала, чтобы кто-то с такой нежностью и трепетом произнес это привычное, обыкновенное, простое выражение «добрый день». Я встала в уголочке палаты около шкафа. Мне хотелось, хотя бы в самом начале вашей встречи, быть как можно дальше от нее. Я ведь вообще не была уверена, что должна и имею право при этом находиться. Чувствовала себя, как будто нахально и бесцеремонно мешаю встрече близких людей на вокзале или в аэропорту после долгих лет разлуки.
Она меня вдруг спросила, возможно ли, что вы слышите, когда с вами разговаривают. Я ответила, что это очень возможно. И поняла, что она обрадовалась…
Это и правда было возможно, хотя сегодня мы знаем, что вы совсем ничего не слышали. Но у нас были случаи, когда проснувшиеся могли похвастать хорошим слухом. Они рассказывали — и есть основания им верить — что они слышали все, что происходило вокруг них и что говорилось. Некоторые утверждали, что даже отвечали на задаваемые вопросы. Но это им только казалось, потому что я лично ни одного человека, который бы в коме разговаривал, не встречала.
