Затем она укрыла Его одеялом и подала бутылку с водой. Через минуту, когда Он закончил жадно пить, откинула одеяло, стянула с Него пижамные штаны и сунула под ягодицы два сложенных вдвое махровых полотенца. Наклонилась над Его пахом и одним резким движением выхватила иглу катетера из Его пениса. Он почувствовал пронизывающую боль, а потом на бедрах — тепло выливающейся мочи. Она подождала немного и вытащила из-под Него оба полотенца, бросив их в пластиковое ведро для мусора.
— Ну вот и хорошо, — сказала она, вытирая пот с Его лба. — Не сломал ты себе пенис, Полонез. Он, конечно, малость опух, но зато целый и красивый. Ноу стресс. Я тебе сделаю женьшеневую маску с пчелиным воском — и будет как новенький! Опухлость эта быстро пройдет, и твоя сеньорита ни о чем даже не догадается.
Он вдруг начал громко смеяться. Поднял руки и обхватил голову Лоренции, притянул ее к себе поближе и, гладя ее по волосам, сказал:
— Я разговаривал с Сесилькой — и вдруг она исчезла. Я подумал, что это система зависла, хотел перезагрузить компьютер. И упал. Когда что-то исчезает из моей жизни внезапно — я всегда падаю. Вот сегодня упал буквально. Валялся на полу и вспоминал об этом. И знаешь что? Меня радует, что ты так заботишься о моем пенисе. Даже если это только ради моей сеньориты. Ты меня этим так насмешила. — Он прижал медсестру к себе.
Лоренция захихикала и поспешно отстранилась от Него. Начала суетиться, подключая провода электрокардиографа к датчикам, приклеенным к Его груди пластырем.
— Пенис сеньора для сеньориты важен, — сказала она.
— Но сердце сеньора — важнее, — добавила она строгим голосом после паузы. — Давай-ка я подключу тебе сердце, пока не включилась эта дикая сирена и не собралось вокруг тебя полбольницы.
— О, ну вот и заработало, — удовлетворенно заметила она, когда монитор с писком начал вырисовывать синусоиды.
— Раздевайся. Быстренько. Я тебе переодену пижаму. Сегодня ты должен быть элегантным, Полонез, — проговорила она.
Она внимательно поглядывала на экран, вставляя Ему пластиковые трубки в нос, а потом подняла Его руку и, нащупав пульс, вслух стала считать.
— Не врет электроника, — с довольным видом констатировала она. — Никаких следов стресса. Сердце твое спокойно, Полонез, и с головой у тебя тоже все в порядке будет. Надо только подождать чуть-чуть. Всего, что для человека важно, надо ждать.
— Разве что смерть иногда не ждешь, — добавила она тихо.
— Маккорник ведь тебе говорил, чтобы ты сам не вставал — я собственными ушами слышала. И ты слышал! Ноги у тебя слишком слабые — мышцы атрофировались, хотя, пока ты спал, к тебе тут всякие тренера ходили и так тебя тренировали, что аж кости трещали, да и старая Лоренция начинала с массажа твоих ног.
Но ты же не слушаешь никого, Полонез. И терпения в тебе нет. Это я от Сесилии знаю. Надо же было кнопочку нажать — Лоренция бы прибежала и привела бы в порядок компьютер. Твоя Сесилия же мне такую лекцию прочитала о компьютере и о «Скайпе», что я могу теперь других обучать. И обучаю! Например, вот соседку мою, ту, которая парикмахерша. И домой я себе купила компьютер, не такой, конечно, красивый, как у тебя, у двоюродного брата купила, и как только мне он дома интернет провел — я сразу написала семье в Верде письмо про «Скайп». И теперь мы иногда болтаем, и смеемся, и плачем, глядя друг другу в глаза.
— А сейчас Лоренция тебя на минуточку оставит одного. Но только ты уж больше не пугайся! — объявила она, взглянув на часы.
— Нужно пол в порядок привести, потому что скоро ведь обход начинается. А сегодня сюда небось к тебе вся больница прибежит — поздороваться или хотя бы просто поглазеть. Джоана говорит, что только о тебе сегодня в коридорах и болтают.
— Не вставай с постели, Полонез! — строго добавила она.
— Иначе в следующий раз мне тебя придется привязать к койке ремнями, как некоторых буйных в психиатрии.
Она захихикала и вышла, оставив дверь палаты открытой.
Он уставился на темный экран компьютера, мыслями возвращаясь к разговору с Сесилькой.
