С каждой из них Он был счастлив, с каждой по-своему, с кем-то дольше, с кем-то более короткое кремя. И каждая с точки зрения вот этого счастья для Него была важна. Каждой Он дарил свое внимане, нежность, окружал заботой. Хотел, чтобы и они были с Ним счастливы. Но только тогда, когда они были близки. А потом Он уезжал или, как в случае с Юстиной, уходил на целые дни в мир своего рабочего кабинета, и все это внимание, нежность, забота почти немедленно исчезали. И как будто этого было мало — каждая из них существовала в Его жизни, обычно не зная об этом, одновременно с какой-то еще женщиной. Именно так все и было. А если говорить о сексе — то, как, например, с Юстиной — одновременно с двумя другими женщинами. Был у Него в жизни такой период, и не такой уж короткий, кстати, бывали такие дни, чаще всего пятницы, когда утром Он выходил из постели Юстины, после обеда занимался сексом с Людмилой, а вечером летел или ехал на машине в Познань и ложился спать в общежитии с Дарьей.
Само собой, сейчас, когда Он об этом думает, Ему это кажется ошеломительным. Даже если не брать в расчет эмоциональную составляющую и этическую сторону такого поведения, то поразителен и загадочен сам факт, что в течение нескольких часов Он мог быть настолько сексуально активен, чтобы трижды или даже четырежды иметь эрекцию и каждый раз эякулировать. И ведь возраст тоже надо учитывать — Он был всего на несколько лет моложе, чем сейчас, и вообще это было совершенно не в Его природе. В моногамных отношениях — а именно такие у Него были с Патрицией, а теперь вот больше года с Эвой, кроме любви, которая, по Его мнению, является сильнейшим — за исключением этанола, разумеется, — афродизиаком, такого с Ним не случалось. Это объяснимо с точки зрения биологии. И даже когда Он был молодой, Он не мог, если говорить простым языком, второй раз, пока не пройдет определенное время после первого раза. У Него это «определенное время» было, к сожалению, довольно долгим. Слушая рассказы своих однокашников-студентов, как они якобы со своими девушками за ночь или за один вечер могут несколько раз, Он всегда чувствовал себя неловко. Потому что Он — не мог. Потом Он выяснил, прочитав очень много по этому вопросу, что не является в данном случае исключением. Время рефракции, а именно так это называется по-научному, то есть то время, которое должно пройти от одной эякуляции до другой, у всех мужчин очень разное. С годами это время, разумеется, увеличивается, но и у молодых мужчин не существует абсолютно никаких правил и средних значений на этот счет. Если бы существовали — тогда можно было говорить о поводах для переживаний. Но в данном случае шкала, если она есть, похожа на шкалу цвета глаз, и все так же объясняется с точки зрения генетики. И касается чаще всего сексуальных контактов мужчины с одной и той же партнершей. Но и в данном случае объяснить все генетикой не удастся. Это время рефракции должно вроде бы удлиняться по мере продолжения отношений. И на радость женам и постоянным партнершам этот «второй раз» длится обычно дольше. А вот у Него это правило не срабатывало. Никогда. Ни в первую брачную ночь с Патрицией. Ни в первую ночь с Эвой. У Него это время всегда было одинаковое. Долгое. Так что, наверно, с этой точки зрения Он не был хорошим любовником…
Удивительно, но эта закономерность перестает работать в случае сексуальных контактов с разными женщинами в течение короткого времени. И это имеет свое объяснение с точки зрения эволюции. Мужчины, которые имеют такую возможность и ею пользуются, уподобляются самцам мартышек бонобо, которые испытывают сексуальное возбуждение рядом с любой готовой к соитию самкой в стаде. Бонобо — хороший пример в данном случае, потому что это вид мартышек, которые занимаются сексом весь год, как и люди, а не только в брачный период. Самцы бонобо хотят исполнить свое главное жизненное предназначение: покрыть как можно больше самок и распространить свои гены на самок, чей геном, возможно, сильно отличается от их собственного, что гарантирует рождение потомства с наивысшими шансами на выживание. Оставляя свое семя как можно в большем количестве самок, они увеличивают, как сказал бы математик, шансы на выживание и самого вида. И вот тут самцы бонобо сильно отличаются от самцов вида гомо сапиенс, для которых зачатие здорового потомства с любовницей — последнее, чего они бы хотели. Их интересует исключительно гедонистическое удовольствие, а вовсе не забота о сохранении вида. А сам эволюционный механизм остался прежним, к радости множества мужчин, и не меняется и поныне: снова хотеть и снова быть физиологически готовым к исполнению обязанностей самца при виде новой самки. Это получило, как и все, что повторяется, в науке давным-давно свое название, еще годах этак в пятидесятых, это так называемый «эффект Кулиджа»[28], или феномен высокой сексуальной активности мужчин, вызванной сменой сексуальной партнерши. Он, как миллионы неверных мужчин, этому эффекту в определенный момент своей жизни был подвержен.
