Все эти обиженные Им женщины появились в Его жизни тогда, когда сохранение верности — во всех смыслах, не только в сексуальном, — одной женщине Он перестал считать фундаментом, на котором основываются отношения. Это время в Его жизни закончилось после зализывания ран, нанесенных Ему Патрицией. Толькой ей, до появления в Его жизни других женщин, Он был верен. Абсолютно верен. В течение долгих лет.
Он хранил ей верность с глубоким убеждением, по собственному выбору и добровольно отказываясь от часто выпадающих на Его долю соблазнов и так называемых «случаев». Для большинства мужчин, которых Он встречал, этот мучительный целибат в рамках одного-единственного женского тела казался невозможным, невыполнимым и бессмысленным. Его берлинский лекарь Лоренцо был самым наглядным примером этого. «Сицилийский мужчина без любовницы — это неудачник. В том числе и в глазах собственной жены», — Лоренцо часто повторял эту шутку в присутствии своей жены Джованны, которая, правда, не смеялась, когда Лоренцо провозглашал свои тезисы в форме анекдотов, но и не возмущалась и не протестовала ни единым словом. Следовательно, скорей всего принимала как факт и смирялась.
Когда Он думает о Лоренцо и Джованне в этом контексте, Ему кажется, что доктор и его жена осуществляли полиаморную связь. Тогда, конечно, никто такого слова, как «полиамория», не употреблял, это сейчас оно стало модно, особенно в последнее время. Его сейчас употребляют, пожалуй, даже слишком часто, но все-таки оно довольно точно и детально описывает правила существования в отношениях. Особенно для мужчин. Им было бы проще жить с такими правилами. Если спросить мужчину, склонного к полиамории, то он скажет, что, конечно, любит свою жену, но при этом имеет еще одну, двух, трех женщин в разных местах и каждую из них «любит» по-своему. С каждой ведет себя по-разному. Они в общем-то на такой расклад не соглашались. И бывает чаще всего так, что каждая из них ожидает и требует от этого мужчины верности. Мужчины гораздо реже смешивают понятия любви и секса — в отличие от женщин. Насколько легче было бы жить на свете, если бы женщины с таким раскладом согласились. Легче для обеих сторон. «Слушай, любимая, я иду налево и тебе тоже даю право сходить налево, но у нас тем не менее отношения». Такой подход — чисто и честно полиаморный.
Это дает мужчинам возможность не скрываться. Но женщинам, которые соглашаются на такую постановку вопроса, приходится очень трудно. Честность и искренность в любовных делах имеют весьма незначительные шансы на одобрение. Поэтому полиамория умрет так же быстро, как умерла очень похожая на нее по идее «свободная любовь», связанная с взрывом эмансипации в шестидесятые годы. Он настолько старый, что помнит это. Легендарный Вудсток был всего лишь образцом непродолжительной оргии этой свободной любви. Идея Вудстока очень скоро сдохла, как забытый бездомный пес. Осталась от всего этого только музыка. Музыка Дженис Джоплин, которая так искренне тосковала по любви, музыка единственная, на всю жизнь, музыка от Джими Хендрикса, который вечно убегал от несчастной любви в свои наркотические видения. Потому что в очередной раз выяснилось, что секс — это не только чистое удовольствие и развлечение. Секс вызволяет и выпускает на свободу множество огромных и дьявольски опасных эмоций. Мы можем сексом к себе кого-то привязать и сделать зависимым. Этот кто-то может испытывать ревность, страх и очень сильно от этого страдать. Можно себя разделить, раздвоиться, даже растроиться в сексуальном смысле можно, но эмоционально это очень трудно. Люди ведь все-таки не бонобо…
Он не строил отношений ни с одной из этих одновременно существующих в Его жизни женщин. По крайней мере — того, что они под этим словом подразумевали. Захлестнутый своей свободой, Он не хотел уступать никому ни малейшего ее кусочка. Быть с кем-то в отношениях — это всегда компромисс, всегда уступки, всегда — и это действительно так — в какой-то степени ущемление собственной свободы. Поэтому в то время, после Патриции, любовь которой Он потерял главным образом из-за недостатка Его готовности уступать, Он ни в каких долгих отношениях не только не нуждался, но даже и не искал их вообще. И только заводил, как это сам удобненько называл, связи.
