Он смотрел на нее, сбитый с толку. Она как будто читала Его мысли.
— А ведь вы правы, — ответил Он. — Мужчинам трудно поверить, что они с этой точки зрения такие же, как и все — что они прошли некий путь эволюции от пеленок через горшок к писсуару. Хорошо, что вы мне об этом напомнили. Правда, как раз сейчас, в данный момент, у меня нет никаких потребностей. С этой точки зрения.
Однако вернемся к вопросу о помощи. О чем все-таки идет речь? Я бы хотел это понять. Какая тайна за всем этим скрывается?
— Это долгая история. Если вы не хотите спать, то я вам расскажу…
— Я не хочу спать! Я вам признаюсь — я очень боюсь засыпать. Боюсь, что снова проснусь только через полгода или в следующий раз вообще не проснусь. Это, наверно, нерационально, но вот есть во мне этот страх. А мне еще столько всего нужно узнать…
— Вот как раз это очень мало вероятно, — ответила она спокойно. — Вы с точки зрения нейрологии окончательно проснулись, и у вас нормальная мозговая деятельность, так это называется, длится уже больше двенадцати часов. То, что вы снова впадете в кому, в такой ситуации практически невозможно. По крайней мере я о таком ни разу не слышала. Но ваш страх перед засыпанием вообще-то совершенно нормальный. У нас тут был один пациент, молодой американец, тоже после нескольких месяцев комы, так вот он, как и вы, страшно боялся спать, и его глупая любящая дева принесла ему в больницу несколько стеклянных банок с черешнями, залитыми «Ред Буллом». И он не спал почти трое суток. Почти умер у нас тут — от инфаркта. Потому что после комы спать необходимо. И много. Хорошо бы, чтобы вы это знали и понимали.
— Но я не хочу спать! Пожалуйста, расскажите, — попросил Он.
— Началось это почти точно четыре года назад, в сентябре, — начала она. — Я тогда жила в Быдгоще. Работала в больнице, была сестрой в отделении. Подумывала о том, чтобы учиться дальше, на врача. Сестринскому делу я тоже училась, у меня даже есть звание магистра, что в Голландии совершенно никого не интересует. Я хотела быть врачом — и не потому, что даже самая опытная сестра в больнице или клинике всегда стоит гораздо ниже, чем любой врач, даже такой, который только что получил свой диплом и ничего не знает толком. Так было в Польше, и тут тоже так. Но я хотела учиться для себя. Чтобы больше знать.
— И сейчас хочу, — добавила она решительно.
— Тогда, в Быдгоще, у меня это не получилось. Я выплачивала кредит за маленькую квартирку и поэтому отложила учебу на неопределенный срок. Моя сводная сестра, дочка моего отца от другой женщины, выходила замуж. Мой папа-то добрый и хороший человек, вот только умудрился жениться на плохой женщине.
— На моей матери… — добавила она и умолкла.
Он увидел, что она плачет. Вынув стакан с водой из Его руки, она залпом выпила всю воду.
— Меня пригласили, и я поехала на свадьбу, — продолжила она после паузы. — Я очень люблю свою сводную сестру. Она мне как родная сестра. Она так похожа на моего отца. Даже больше похожа, чем я. Жалко, что мы только сводные, я бы хотела, чтобы ее мать была и моей матерью тоже…
Я купила платье, туфли, сходила к парикмахеру, истратила все до последней копейки, но купила молодоженам подарок. Исповедалась, потому что свадьба была в костеле и я хотела причаститься. Как и они. Потому что я ведь до сих пор верю в Бога. Хотя, если честно, уже не должна была бы…
…Она затихла и нервно достала из кармана фартука рацию, положила ее на одеяло, чтобы все время иметь перед глазами.
— Я сейчас как будто перед вами тоже исповедуюсь, но ладно. Видимо, иногда и мне надо, — произнесла она, улыбаясь.
