мы до войны собирали медные советские монеты, нагнулся
и взял их посмотреть. Это оказались мелкие царские медные
монеты. Они стоили копейки, им не придавали никакой
ценности. Я купил несколько и… разбудил в себе страсть к
коллекционированию монет. Перед этим у меня было другое
увлечение — я коллекционировал марки. Монеты стали
главным в моем коллекционировании и вытеснили марки.
Стал регулярно ходить на «барахолку», искать старые
монеты. Кроме этого, выпрашивал их у знакомых и не
очень знакомых людей. Однажды, у филателиста Кости
Кабардинцева за символическую плату купил целую коробку
медных царских монет. Они были очень интересны: 1\4
копейки, полушка, денежка, деньга; 1, 2, 3, 5—и копеечные
монеты; 10—и копеечные крупные монеты Павла I (гривны);
сибирские монеты Екатерины II и т. п. Я стал коллекционером—
фанатом.
К 1950 г. (за шесть лет) у меня накопилось около 3.500
монет. «Медные деньги звонче золотых» (азербайджанская
пословица).
Затем два года коллекция лежала без движения… В 1952
году, перед окончанием института, во время полугодовой
преддипломной практики, я её распродавал, так как времени,
чтобы зарабатывать на жизнь не было. Этих денег хватило
101
на полгода. Конечно: «Хорошо бы иметь дерево, на котором
растут деньги» (японская пословица).
Я и мой друг и однокурсник Юзик (Иосиф) Гивентарь
преддипломную практику проходили на Одесском заводе
«Автогенмаш», который только строился. В то время, как
студенты привезли с других заводов чемоданы чертежей
и работали над дипломом дома, нам пришлось все полгода
проработать на заводе и то, что мы реально сделали пошло
нам в диплом. Эта практика очень пригодилась нам в будущем.
До войны у наших соседок—сестёр часто бывала их
племянница Дагмара. Мы дружили. Она подарила мне очень
красивую бумажку, в неё было упаковано лезвие для бритья.
Я эту бумажку сохранил и после войны показал ей. Мы зимой
с ней несколько раз ходили в оперный театр. Перед уходом
немцы заминировали его, но с помощью артистов театр
удалось спасти.
На мне — папино солдатское обмундирование — солдатская
куртка. Обут в солдатские ботинки с металлическими
подковками из американского подарка. Мы получили его
как семья погибшего. Над ботинками, на брюках—галифе —
солдатские обмотки. Нужно было все время следить, чтобы
они не разматывались и не сползали. Дагмара ходила в
каракулевой шубке. В то время — роскошная одежда.
Их домработница говорила мне, что мама ругала
Дагмару, за то, что та «водится с оборванцем». Дагмара была
очень красивая девушка. Но я за ней не ухаживал. Просто
старая детская дружба. Мне было шестнадцать…
Когда Дагмара выросла, она вышла за муж за писателя__Аркадия
Львова. Наши отцы работали до войны в конторе
«Союзутиль».
карточками полагалось пять лет тюрьмы.
НекоторыхПосле ареста папы, а затем его гибели, мама заболела
глубокой, неизлечимой депрессией. Работать она не могла.
Нужно было выживать — кормить себя, маму и при этом
учиться. Испанская пословица говорит: «Без достатка жить
не сладко, а хуже всех бед, когда денег нет».
Часто бывало, что не было денег, чтобы выкупить хлеб
по карточкам. Мы с мамой искали мелочь по всей квартире: во
всех карманах одежды, в ящиках, в шкафу. Авось, где—нибудь
завалялись мелкие деньги. Как говорит пословица: «Ближняя
копеечка дороже дальнего рубля».
Сократ говорил: «Самый бедный человек не тот, у
которого нет ни гроша в кармане, а тот у которого не мечты».
А у меня была мечта. Уходя на фронт, папа взял с меня
клятву, что я сделаю все возможное, чтобы получить высшее
образование. Я должен был сдержать клятву. Надо было
думать, как зарабатывать деньги на жизнь.
В это время из эвакуации вернулся мой друг и сосед по
двору — Эдик Говоровский. Мы взяли в аренду у дворника
тачку с бочкой и наполняли её водой из артезианского колодцав
Валиховском переулке (воды и электричества в городе ещё
не было).
К этому колодцу всегда стояла огромная очередь, иногда,
больше квартала. Мы прикатывали бочку и говорили, что
вода для детского сада. И нам разрешали набрать её без
очереди. Воду мы везли в Каретный переулок, в дом №5. Там
нас всегда ждали покупатели. Мы продавали воду по пять
рублей за ведро. За две ходки я и Эдик зарабатывали по 70
рублей. (Напомню — килограмм картошки стоил 50 рублей).
Мы пилили дрова, брались за разные работы.
Армянская пословица говорит: «Горько добудешь, да
сладко съешь».
Нужда — мать изобретательства. У меня появилась идея
изготовлять светильники. В них можно было наливать и
бензин, и керосин.
Бензином торговали на базарах, продавая его в пол—
