первого класса меня в середине года перевели во второй
класс, так как папа научил меня до школы писать, читать и
считать, а десятый класс я закончил экстерном. Это позволило
поступить в институт до наступления призывного возраста и
не быть призванным в армию. Это, уже после гибели папы,
проявилась его забота о моем будущем.
Студентов нашего института не призывали в армию
из—за наличия военной кафедры. Нас готовили танкистами.
Институт я закончил в звании младшего лейтенанта танковых
войск. Мой друг Саша Навоенко по возвращении в город
Очаков, в 1944 году, был мобилизован в армию и направлен в
лётную школу. Он погиб при аварии учебного самолёта.
В Индустриальном институте учился с января 1945 года
по июнь 1952 года — семь с половиной лет. Приходилось брать
академические отпуска, чтобы, как я уже писал, зарабатывать
деньги на жизнь. Работал стекольщиком в самом институте,
в артели «Трудовик», частным образом… Летом работал в
пионерлагерях: Одесского военного округа, судоремонтного
завода, в детском санатории «Укр—Артек», снимался в
массовках на киностудии и т. д.
Основной заработок стекольщиков приходился на осень
в связи с наступлением холодов. Можно было купить на
зиму уголь, дрова и продукты: картошку, лук, чеснок, пшено,
подсолнечное масло. Часть подсолнечного масла мама
перетапливала с говяжьим жиром (50% х 50%). Получалась
«намазка» на хлеб.
7 июля 1952 года получил диплом инженера—механика.
Я выполнил клятву, данную отцу перед его уходом на фронт.
Японская пословица говорит: «Хоть разбейся, но
достигни».
Народная мудрость гласит: «Корень учения горек, да
плод его сладок».
Индийская пословица гласит: «Есть разум, есть путь».
А через несколько дней мне приснился сон. Меня
вызывают в деканат и объявляют, что мне не выдадут диплом,
так, как я не сдал экзамен по немецкому языку за четвёртый
курс. А немецкий не мог сдать — я его не знал. Проснулся в
холодном поту. Прошло несколько секунд пока понял, что это
всего лишь сон…
После войны в Одессе разбойничали: банда — «Чёрная
кошка», много других банд и бандиты—одиночки. Как только
начинало темнеть, человека могли раздеть в самом центре
города, даже на Соборной площади. По вечерам люди сидели
по домам и на улицу не выходили.
Готовясь в институт, учился экстерном. Занятия проходили
с шести до девяти часов вечера. Когда возвращался с
занятий домой, шёл по, почти, не освещённым улицам.
Мои американские ботинки с металлическими подковками
грохотали по булыжной мостовой. Мне казалось, что сейчас
все бандиты города сбегутся меня грабить.
Однажды, когда уже подходил к своему дому (было
совсем темно), заметил у соседних ворот подозрительного
человека. Почувствовав опасность, незаметно ускорил шаг,
а как только вошёл в свой подъезд, пулей влетел во дворе
на второй этаж ближайшей парадной. В окно увидел, как во
двор за мной вбежал какой—то мужик, постоял, покрутился
немного, и, видимо удивившись, куда это я испарился, ушёл.
Почему—то на улице он меня не тронул, наверное решил
«прихватить» в подъезде.
Ирландская пословица говорит: «Лучше быть минуту
трусом, чем всю остальную жизнь мертвецом».
Ещё одна встреча с бандитами произошла днём.__ Решил
подняться по узкой лестнице с Военного спуска на
бульвар, к Воронцовскому дворцу. Эта лестница на середине
пересекается площадкой. Вторая половина лестницы шла
вверх от правой части площадки и снизу не была видна. Когда
я дошёл до левой части площадки, интуитивно обернулся
и увидел внизу трёх подозрительных типов. Они смотрели
наверх. Никого кроме меня на лестнице не было. Понял, что
их интересует моя персона, не спеша перешёл на правую
часть площадки, откуда снизу не был виден, и припустил со
всех ног. Обернувшись, наверху, увидел их уже на площадке.
Побежал по лестнице ещё быстрее и вышел на бульвар.
«Иногда убежать, значит победить» (японская
пословица).
Но вернёмся к тому времени, когда только поступал в
институт. Наша группа, сдававшая экзамены экстерном,
решила отметить их окончание и Новый год. Купили большую,
до потолка, ёлку и установили её в квартире одной из наших
соучениц.
Я взялся украсить ёлку. Сначала решил привести её в
порядок. Одни ветки подрезал, другие «переставил» на
стволе, третьи — подтянул нитками. Ёлка вышла классической
конусовидной формы. Затем два дня укладывал на все веточки
вату. Тяжелейший был процесс. У ёлки иголки колки. Зато ёлка
приобрела такой вид, как будто всю её равномерно обсыпало
снегом. Жаль, не было фотоаппарата. Чтобы не портить такую
красоту, мы решили не вешать на неё игрушки. Больше ни
разу в жизни такого не делал. Ёлки приходят и уходят.
31 декабря я, почему—то, пришёл на встречу Нового года
раньше назначенного времени. Девочки, готовившие «стол»,
