младшего лейтенанта танковых войск. А после прохождения
военных сборов я стал лейтенантом, а потом и старшим
лейтенантом.
В 40—х годах, после войны, белая хлопчатобумажная
парусина (от слова «парус») была самой дешёвой тканью
для одежды. Стирка её не составляла трудности, хоть и была
частой. Проблема была в глажке, т.к. ткань быстро мнётся.
Надо было быть виртуозом. Научился.
На всех, кто носил такую одежду, она была мятой. Я с
этим не мог смирится и нашёл выход — одевал и снимал брюки
взобравшись на стул. Когда же выходил из дому — нигде, ни
разу не садился.
Таким образом мне удавалось 4—5 дней ходить очень
аккуратным. Все этому удивлялись. Они не понимали, что
быть «парусиновым франтом» тяжелейшая работа.
С парусиновыми туфлями было проще. Каждый вечер
их надо было «красить» белым зубным порошком.
Но если начинался дождь, он мог с туфель все смыть. В
этом случае помогали резиновые галоши. А, приходя домой,
их снимали в прихожей. Недостаток галош заключался в том,
что из—за них грязь с улицы не могла попасть в комнаты.
Поэтому их отменили.
Близко от нашего дома жили мамины двоюродные
сестры — Мери и Рая Вязовские. Мы с ними очень дружили и
до конца их жизни я их опекал.
Летом 1945 года к ним приехала племянница Зоя на
десять дней и мне было поручено уделить ей внимание. Я ей
показал город, ездили на пляж, ходили в оперный театр и т. п.
Идём мы как—то по Приморскому бульвару и у меня вдруг
пошла из носа кровь. Сказал Зое, чтобы она подождала, а сам
отошёл к ближайшему дереву и поднял голову кверху, чтобы
кровь перестала идти.
Постояв так пару минут, слышу сзади женский голос: «Что
он там видит на дереве. Я ничего не вижу». Оборачиваюсь.
Сзади меня стоят человек пятнадцать и смотрят вверх на
дерево__
После войны у многих, и у меня, не было ручных часов.
Они были достаточно дорогие. И вдруг меня осенило. Папа
оставил нам свои карманные часы. Это были швейцарские
серебряные часы с позолоченным верхом. Заказал часовому
мастеру сделать на часах ушки для ремешка и стал носить их
на руке. Тогда не было ещё крупных ручных часов и на мои
часы обращали внимание. В институте говорили, что я ношу
«булыжник». Я отвечал, что это самый дорогой «булыжник»
в мире. Это часы моего папы.
А в 1952 году, когда закончил институт, купил маме
ручные часы «Победа» с пятью сменными корпусами разных
цветов и рисунков.
Современные люди запросто могут стать дикими.
Пример. В городе были развешаны транспаранты о том, что
седьмого ноября 1946 года, в восемь часов вечера, в парке
им. Шевченко состоится «Праздник огня».
Одесситы народ любопытный, а развлечений было
мало, погода хорошая. Люди двинулись в парк валом, но
не зная, где будет праздник, в ожидании, гуляли по главной
аллее, пересекающей весь парк и проходящей вблизи ворот
футбольного стадиона.
Я со своей компанией находился недалеко от ворот.
Вдруг толпа с аллеи, со всех сторон, как обезумевшая,
рванула в ворота стадиона. Моя компания только лишь
шевельнулась, чтобы бежать за всеми, как я крикнул «стоять».
Через тридцать секунд стало ясно, что происходит. Толпа,
врываясь на стадион, сжималась у ворот. К счастью никто не
упал, т.к. все были прижаты друг к другу в воротах. Когда толпа
ворвалась на стадион, к воротам двинулись пострадавшие
искать свои сумки и обувь. В это время в другом конце парка
начали взлетать ракеты. Теперь все рванули со стадиона на
«Праздник огня».
Сработало присущее людям стадное чувство. Позже мы
узнали, что всех привлекло на стадион. Мальчишки привязали
газеты к канатам подожгли их и стали бегать по стадиону. Т.к.
уже стемнело, подумали, что начался праздник. Японская
пословица говорит: «Дураки ходят толпами». «Не было бы
дураков, умные оставались бы незамеченными» (ассирийская
пословица).
1947 год, лето, я пионервожатый в лагере Одесского
военного округа на 16—й станции «Большого фонтана»,
в Обсерваторном переулке. В лагере было 220 девочек.
Мальчики были в Черноморске.
У меня третий отряд — 66 девочек в возрасте 9—10 лет. Все
время была потребность пересчитывать моих пионеров. Дети
это большая ответственность. Понял, насколько правильно
поступал, когда узнал, что в соседнем лагере на море утонул
ребёнок, а вожатый два дня не замечал его отсутствия.
Когда отряд выходил за пределы лагеря, прохожие на
улице останавливались и смотрели нам вслед. Дети шли не
