На втором курсе института вспомнил о неудачной
карьере музыканта на мандолине и о исполненной не в
лучшем виде роли Чарли Чаплина на праздничных вечерах в
школе, в Нижне—Ангарске.
Решил попробовать себя в роли певца в студенческом
оркестре с хором. Меня добросовестно выслушали и чтобы
не обидеть, сказали, что такой голос в хоре уже есть.
Был ещё художественный кружок. Его вёл Яков
Заславский, заслуженный артист «Театра Красной армии».
Он блестяще играл роль Фильки анархиста в спектакле
«Интервенция». Кружок готовил к постановке пьесу. Быстро
разобравшись с моими артистическими способностями,
Заславский поручил мне самостоятельный номер — прочесть
рассказ Шолом—Алейхема «Будь я Родшильд».
Сегодня могу выйти перед любым количеством людей
и говорить с ними. А тогда был первый выход на сцену и
декламирование перед переполненным залом. Я почувствовал,
что ноги уже не мои. Я продекламировал рассказ, но мне
казалось, что это не я говорю, а кто—то другой, а я слушаю
со стороны. Но аплодисменты были. На этом карьера артиста
окончательно закончилась. «Если Вам говорят, что в вас умер
хороший актёр, значит Вы актёр никудышный» (Д. Леушин).
В институте должен был проводится шахматный
турнир между двумя факультетами. Наша группа должна
была выставить двух игроков. Только Яша Цирклин был
шахматистом. Он «привязался» ко мне, чтобы я принял
участие в турнире, хотя мог только двигать фигурами, а
куда и для чего не имел понятия. Он сказал: «Ничего, так
ты проиграешь». После жеребьёвки оказался в паре с одним
из студентов другого факультета. Начало игры и моего
произвольного перемещения фигур на доске привело моего
соперника в состояние нервного стресса. У него даже лоб
вспотел. Он не мог понять, что обозначает расположение
моих фигур на доске и долго думал, как ответить на каждый
мой ход, т.к. в теории не встречал такого дебюта. Особенно
его смутил гамбит, при котором сдал ему коня. Я конечно
быстро проиграл. Китайцы говорят: «Ошибочный ход одной
фигурой и партия проиграна». А я сделал все свои ходы
ошибочно.
Самое интересное, что моим соперником был мастер
спорта по шахматам, а что я совершенно не умел играть он
узнал только после игры и сильно смеялся поэтому. Игра без
правил есть лестница без перил. Шахматы обладают одной
особенностью — любая пешка может угрожать королю матом.
А вот король до мата не опускается.
В Политехническом институте была военная кафедра.
Нас готовили быть танкистами. Для этого на кафедре были:
танк Т—34; танк Т—34 в разрезе; двигатель танка; двигатель
танка в разрезе; все остальные механизмы. Кафедра была
хорошо оснащена и учили нас очень серьёзно. Мы хорошо
знали устройство танка.
Летом 1951 г. нас отправили на двадцатидневные сборы
в танковую часть около города Николаева. Мы жили в
палаточном городке. Это были квадратные ямы с палатками
над ними. В ямах на уступе лежали матрасы. Спускались в
яму по лестничке.
Мы должны были освоить учебное вождение танка в
полевых условиях.
Нас предупредили, что на сборах возможны следующие
варианты:
1. Танк не заводится;__
2. Танк заводится, но не едет;
3. Танк заводится, едет, но не останавливается;
4. Танк заводится, едет, останавливается, но не
поворачивает.
И все же, в первые десять дней трижды водил танк по
полчаса. От шума в танке можно было оглохнуть.
Была такая шутка: «Внутри танка не бегать и не прыгать.
Огнетушитель не трогать».
На одиннадцатый день, во время обеда под большим
навесом (как нас кормили даже не хочется вспоминать),
начался дождь. Это был уникальный дождь. Если на сильный
дождь говорят — льёт как из ведра, то этот дождь лил как из
ванны. За два часа все ямы, в которых мы спали, до краёв
заполнились водой. Все вещи и матрасы плавали.
Дождь сопровождался ветром. Я простудился и попал
в лазарет, который мне показался санаторием. И был в нем
десять дней до отъезда. В лазарете было хорошо, но скучно.
Придумав игру, достал тетрадки и предложил каждому в
нашей палате (четыре человека) записывать какие советские
или зарубежные фильмы он видел.
После войны фильмы, которые считались трофейными,
демонстрировали только по клубам. Иногда удавалось за день
посмотреть три фильма в разных клубах. Для нас это были
сказочные фильмы: «Индийская гробница» в двух сериях;
«Охотники за каучуком»; «Ураган»; «Мятежный корабль»;
«Дама с камелиями»; «Путешествие будет опасным»;
«Приключения венецианца»; фильмы о Моцарте, Рембранте,
Шиллере и др. Даже врачи и медсестры заглядывали к нам в
палату и называли фильмы.
Оказалось, что за шесть лет после войны я видел 157
зарубежных фильмов. Сколько советских, не помню. Тоже
много, т.к. видел их и до войны, и во время войны.
После окончания института нам присвоили звание
