на железнодорожную станцию Сарата. Поезд на Одессу
проходил через Сарату в четыре часа утра. Утки спали и при
посадке в вагон мы их попрятали под куртки. А утром они
проснулись и подняли такой крик, что у кондуктора «глаза
полезли на лоб». Ведь когда мы садились уток, вроде бы, не
было.
Чтобы заработать немного денег, надо было уйти в
академический отпуск. Для этого следовало представить
веские причины. Приходилось их изобретать. Так, однажды
пошел к врачу и пожаловался на непрерывные головные боли.
Таблетки которые она мне выписала, конечно, не покупал.
При следующем посещении, сказал, что таблетки не помогли.
Попросил справку об освобождении, на время, от занятий.
Она послала меня на врачебную комиссию, которая, не имея
возможности проверить, болит у меня голова или нет, вынесла
такое решение.
Я начал вставлять стекла в окна своего института.
«Подвязал» меня на это заместитель ректора по хозчасти —
Старичков. Он вызвал меня к себе. Я удивился, но пришёл.__
Старичков спросил: «Чудновский, ты не хочешь чтобы
тебя отчислили из института»? Спрашиваю: «За что»?
Говорит: «За пропуски занятий». Ответил: «Конечно не хочу».
Тогда Старичков сказал мне: «Ты должен помочь институту,
надо застеклить окна в помещениях, в которых разбиты
стекла». Кто—то сказал ему, что я вставляю стекла.
Дело в том, что стекольщики не хотели работать по
государственным расценкам. Я же отказаться не мог, работал
с 1945 г. по 1947 г. каждую осень. Зарплату мне выдали сразу
за два года, новыми деньгами.
Виноградов, инженер по строительству в институте,
очень хорошо ко мне относился и объяснил потом, что
не включал меня в ведомость оплаты работы, т.к. знал о
приближении обмена денег (10 рублей старых на 1 рубль
новый) и решил начислить мне зарплату новыми деньгами.
Спасибо ему за это.
В студенческие годы, были всякие реальные события.
Мне приходилось часто пропускать занятия, чтобы заработать
на жизнь. Поэтому, иногда, заваливал некоторые экзамены.
Профессору Зальцбергу трижды сдавал сопротивление
материалов. Студенческая шутка: «Сдал сопромат, можешь
жениться».
Я часто «висел на волоске» от исключения из института.
Но зубами держался за этот волосок. «Учиться —все равно,
что плыть против течения: остановишься и тебя отнесет
назад» (китайская мудрость). Я же поклялся папе закончить
институт.
Меня спасал заместитель ректора института по
хозяйственной части Старичков. Я ему нужен был, как
стекольщик (об этом выше).
Но один случай приведу. По теоретической механике,
на третьем курсе, нужно было выполнить и защитить очень
трудоёмкую курсовую работу. Где—то, за неделю до защиты,
приносил её на кафедру для проверки. За день до защиты
стал дома искать эту курсовую работу. Я «перерыл» квартиру
«верх дном», хотя так и не знаю где у квартиры «дно», но
не нашёл ее. Т. к. носил курсовую в институт, вспомнил, что
возвращаясь домой через Новый базар, заходил в мастерскую
моего близкого родственника, Абрама Кукшука, а ушёл из
мастерской без чертежей.
Я к нему. Он сказал, что решил дать мальчику поиграться
чертежами, посчитав их бесхозными, а тот порезал бумагу.
Рассказал об этом своему другу и соученику по институту
Юзику (Иосифу) Гивентарю. Мы жили в одном дворе. Ему,
после проверки на кафедре, нужно было кое что исправить
в курсовой и он предложил вечером у него поработать. Он
заканчивал свою работу и все время смеялся над тем, что я
делал.
А я решился на авантюру (первый и последний раз
в жизни). Посмотрев днём, какой вид имеют графики по
аналогичным работам, вывешенные на кафедре, просто,
без расчётов, нарисовал их на своих листах. Задавшись
масштабом, подставил данные в формулы, т.е. сделал все
наоборот за 3 часа вместо нескольких дней.
Когда преподаватель Телис И. Я. (а все от Юзика уже
знали о моей проделке) похвалил меня, мои сокурсники долго
не могли прийти «в себя».
На третьем курсе по предмету «Детали машин»
необходимо было выполнить курсовую работу — вычертить
трехступенчатый редуктор на листах размером 600х800 мм.
— общий вид и детали в трех проекциях.
Не знаю, что мне ударило «в голову» — выполнил
чертежи на листах 300х400 мм., т.е. в миниатюре и перевязал
их бантиком.
Получилось очень красиво, но времени ушло намного
больше.
Принимал курсовые сам заведующий кафедрой,
Добровольский Виктор Афанасьевич, профессор, доктор
технических наук, ректор института.
Положил перед ним курсовую. Он мельком взглянул на
чертежи, поставил на них крупную пятерку и сказал: «Отнеси
в музей института».
