— Ubi?3 — уточнила Мира, старательно подбирая форму глагола.
— Ой, Божечки! — забытая соседка шарахнулась в сторону, — Лёш, она тоже!
После этого вскрика в комнате начался хаос. Миру чем-то полили, потом чем-то посыпали, сладко запахло цветами и дымом, в глазах защипало. Сверху послышалось шипение и глухие удары. Похоже, соседского сына тоже активно поливали, посыпали и окуривали. Он снова заскрежетал, торопливо и сбивчиво пытаясь что-то сказать, проглатывая слова, рыча и шипя. Мира смогла разобрать только «hinc» — «отсюда», «libertas» — «свобода», «obsecro» — «пожалуйста» и «dolet» — «больно».
В Миру снова что-то плеснули, с волос закапало, за шиворот потекла холодная вода. Пестрая женщина что-то запела, священник начал молиться.
Мира чихнула. Нечто, кажется, заплакало. Оно хныкало и скулило, из скрипучего монстра моментально превратившись в испуганного ребенка, зависшего на потолке испуганного ребенка. Песнопения, плач, скрип и причитания соседки слились в душераздирающую какофонию.
— Хватит! — Мира закричала, ещё сильнее зажмурив глаза.
И всё стихло.
Мира осторожно открыла глаза в полной тишине. Застывшие на середине слов и движений люди испуганно смотрели на неё. Пожалуй, впервые в жизни Мира поняла старосту, которой иногда приходилось утихомиривать возмущённую аудиторию человек в пятьдесят и которая явно носила в термосе вино вместо чая.
— Unde veniebas4?
Мира очень надеялась, что не наделала ошибок. Почему-то страшнее всего ей было оттого, что она могла ошибиться перед лицом носителя языка. Сущность носителя пугала её куда меньше.
— Artificium. Lapis5.
Существо говорило медленно, делая паузы перед каждым словом. Мира даже задумалась: было ли дело в том, что ему сложно пользоваться человеческими связками, или в том, что оно так же никакой не носитель и тоже испытывает сложности с выбором слов.
— Ibi me conprehendunt6.
— Вы недавно находили что-то древнее и каменное? Оно говорит, что было заперто там, — вольно «перевела» Мира, обернувшись к остолбеневшей группе.
— Какой ещё камень? При чём тут это? — возмутился было сосед, но жена тут же перебила его, затараторила, не отрывая от Миры полного надежды взгляда:
— А ведь был камень! Мы же в отпуске камень подобрали… Ну, вспомни, Лёш! Странный такой… если приглядеться, то ли на морскую звезду похож, то ли на человечка. Дима ещё сказал, что с собой заберёт, а ты заупрямился.
— Ну да. Он же взрослый парень, 12 лет уже, а какой-то камень ему вези, — неохотно ответил сосед.
Соседка тут же встрепенулась и достала с полки черный камень странной формы, который действительно был похож на какую-то фигурку, черты которой очень долго смягчали и смывали морские волны.
С потолка громко засопело и заскрежетало. Как показалось Мире, одобрительно. Священник и Дормидонт Аристархович устало переглянулись.
— Potes revenire?7 — тут же уточнила Мира.
— Non8.
— Он не может вернуться обратно в камень, — пояснила Мира, и, подняв руку, чтобы предупредить возможные расспросы, продолжила: — Hoc corpus potes discedere9?
— Non.
— Он не может покинуть тело мальчика.
Мира искренне надеялась, что спросила именно это, а не хочет ли дух поесть мяса на ужин, например.
— Да чего его спрашивать-то?! Мы его сейчас просто изгоним. Я медиум в шестом поколении! Мелкие бесы вроде этого одного моего взгляда боятся, — запальчиво вклинился Дормидонт Аристархович. Пестрая женщина из-за его плеча закивала: мол, иди, девочка, куда шла, не мешай профессионалам работать.
— Вы уже пятый час его «изгоняете», а заговорил он только когда Мирослава пришла, — хмуро осадил медиума сосед.
— Hoc corpus non egeo, — повторило существо, видимо, среагировав на громкие выкрики. Похоже, оно тоже не хотело, чтобы его поливали и посыпали.
— Ему не нужно это тело, — тут же пояснила Мира. — Думаю, всё получилось случайно.
— Тогда что ему нужно? — тихо спросил священник.
— Уйти. Он хочет просто уйти. — Мира ожидала, что священник начнёт спорить, будет настаивать, что демона необходимо изгнать, а духа упокоить. Но тот лишь задумчиво поглядел на потолок, куда-то мимо застывшей там мальчишеской фигурки. Мира решила, что её психику защищают только два несчастных часа сна и пять кружек кофе.
— Quare non potes10?
— Aqua, pulveres, herbae, mixti11.
— Его надо помыть. — Мира очень хотела бы быть настолько же уверенной, насколько звучал её голос. — То, чем его поливали и посыпали, смешалось и теперь не дает ему выйти из тела.
Соседка охнула, посмотрела на сына на потолке, оглянулась на экзорцистов, снова посмотрела на сына. И неуверенно протянула вверх руки.
— Descende12, — пояснила Мира. Она хотела объяснить, что никто не хочет причинять сущности вреда, но не смогла вспомнить нужные фразы, а потому ограничилась простой просьбой слезть. И изобразила жестами, будто отряхивает себя, а потом будто что-то летит от её груди, в надежде, что существо поймёт.
— Me non conprehendes13? — тихо и как-то доверчиво спросило существо.
— Iuro.
