Бывший супруг Табашкин уже перехватил дверь, не давая ей захлопнуться за судьёй. Следом поспевал его адвокат Медоедов, щуплый чернявый вислоусый субъект.
— В область, немедленно, зарегистрироваться сегодняшним, — почти напевал он.
«Джили», ведомый Табашкиным, неторопливо взял с места. За ним — медоедовская «Ауди». А за ними рванул «Ниссан» — за рулём сидела Аделина, но рядом проделывала семафорные пассы защитница. В роли штурмана. И если «Джили» с «Ауди» прямолинейно устремились на областное шоссе, то «Ниссан» взял курс на задворки города. В объезд промзоны, по деревням, по стройке дачных и коттеджных посёлков. Эта дорога была хуже, но короче километров на сорок.
— Не отдам, хоть он тресни, хоть он лопни, хоть он в клочья разорвись! — приговаривала мадам Мальдред почти стихами, подпрыгивая на каждом ухабе.
«Джили» влетел на площадь перед облсудом, он же облпрокуратура, он же бывший обком, по самой расцентральной улице, составлявшей продолжение шоссе. Лихо, на жёлтый. «Ниссан» — по переулку, со стороны спальных окраин. Мимо Аделины просвистел бок «Джили», и она несмиренно — подрезать! — вдавила педаль до отказа.
— Ну, тут спасать уже некого, — сказал один гибэдэдэшник другому, когда полицейская машина протолкалась через хаос из гудящих и верещащих железных коробочек, людей и носилок. Посередине этого мешева валялись обломки «Джили», «Ниссана» и то, что осталось от истицы, ответчика и адвокатши.
— А зачем? — спрашивал молодой, но усталый следователь Подшивалов. У всех. У судьи и секретаря райсуда. У Медоедова. У молодой особы, добившейся приёма по собственному почину.
— Вы Подшивалов? Павел Андреевич? Моя фамилия Мальдред. Да, дочь. И да, не сомневаюсь, что следствие заинтересуется фактами, которые.
— Вы хотите сказать, у второго участника столкновения были причины желать её устранения? — светлые брови следователя в сомнении приподнялись. Девушка кивнула.
— Неприязнь? Конфликты?
— Бабой-ягой обзывал. И скажите, пожалуйста, вы уже распорядились обыскать квартиру покойной?
— А почему вас это интересует, — пожал Подшивалов квадратными плечами. — Следствие действует на основании доказанных фактов, а не… Изложите, пожалуйста, письменно.
Приняв от молодой Мальдред убористо исписанный лист бумаги, он сказал:
— Вы свободны, когда будет нужно, вас вызовут.
Заполнил пропуск. Апатично сунул писанину в стол. Каких только психов не водится.
Медоедов рыл быстрее и прямее. Пока гибэдэдэшники и спасатели делали своё дело, он отбил заверенную телеграмму. Табашкину Олегу Платоновичу. Теперь оставалось ждать, пока туча байт вездесущего Инета достигнет адресата, вызреет в среде его мозгов до решения, потом, вновь в Инете, сгустится в авиа или ж/д-билет, по которому, наконец, неспешно в сравнении с электронной мельтешнёй прибудет физическое тело. Считалось, что детей у супругов нет. Общих — таки да, не было. Признавались ли они друг другу в безумствах молодости, адвокат не знал.
Непредусмотренная ходом следствия свидетельница усвистала в неизвестном направлении.
То есть в понятном. Убедившись, что органы правопорядка не интересуются квартирой матери, дочь вернулась на Губернаторскую, шестнадцать, и позвонила у калитки. Открыл консьерж.
— А-а, мадмуазель Элеонора. Говорят, разбились матушка-то… соболезную…
— Дядя Ника! В квартире… у мамы дома… никого нет?
— Никого, мадмуазель.
— А последний был… кто?
— Кто, кто. Матушка ваши. Как отказали законному-то, так всё одна. И что, пустить вас?
Решилась. Кивнула.
Поднялась на лифте, вошла, повозилась, вышла, так же кивком поблагодарила консьержа — не каждый раз хозяева снисходят до такого, цени, старый пень! — и растворилась в неизвестности.
Материализовалась вновь в приёмной облсуда. Из-за приоткрытых дверей в кабинет судьи доносился певучий говорок:
— Я адвокат погибшего и вношу ходатайство о наложении ареста на спорное имущество. Вот апелляция на решение райсуда, подписанная моим доверителем.
— Согласно комментарию к статье… быр-быр-быр… гэ-пэ-ка… Как вы, вероятно, знаете… Если супруг и супруга погибли в одном и том же инциденте, то она считается пережившей его, в результате чего наследниками по закону остаются её ближайшие родственники, если не оформлено завещание. Её, а не его.
— Протестую! — взвилось оперным речитативом. — У меня на руках заключение медэкспертизы, гибель была не мгновенной, что влечёт вступление в силу других статей!
В белокурой головке Элеоноры защёлкал калькулятор. Найти годного к делу адвоката. Пусть проверит, не оставила ли мамаша завещания. Оформит нужные бумаги. Пройдёт всех этих нотариусов, экспертов и прочих стряпчих. Дверь в приёмную отворилась, вошёл Павел Андреевич.
— А-а. Очень кстати. Гражданка Мальдред. Прошу пройти со мной в кабинет и дать некоторые объяснения.
— Спрашивайте, отвечу, — недовольно бросила Элеонора.
— В письменном виде.
— Вот ещё.
— С вами разговаривает следователь, — голос следователя профессионально потяжелел.
