Три метлы ворвались в комнату и устремились к хозяйкам. Матильда сложила все бюрократическое имущество в портфели, а портфели пристегнула к отполированным палкам.
— Матрена, Матрёнушка… — Марго погладила взъерошенные прутья. — Не поминай лихом, подсудимый!
Когда последняя метла со свистом унеслась в окошко, Юрий Антонович посмотрел на узника незримой решетки, схватился за голову, сел и громко заплакал.
— А главная бумага где?
Слова сторож выговаривал нечётко, с просыпу или спьяну. И какая бумага ему главная, было не понять.
— Вот все документы, — сказал Малёхин и снова сунул сторожу всю пачку.
— Не-не, — отстранил тот его руку нечистой грабкой с чёрными ногтями, — ты главную. Собственноручное прошение.
Малёхин промолчал, наверное, минут пять. Чтобы насамогоненный доверху кекс мог выговорить такое, да таким тоном. Пять минут молчания по дядюшке.
— Чьё… собственное… ручное…
— Покойного! Ик! — торжественно завершил сторож.
— Да ты что… да…
Малёхин понимал, что он бесправен, что над ним глумятся, что плевать против ветра… — и так далее, но не в силах был остановиться. Точку поставил только хлопок двери в сторожку.
Со злости Малёхин так стукнул дверцей своей «семёрки», что чуть не развалил её вдрызг. Придётся назад, в Гдов.
В ритуальной конторе «Покой» при райзагсе девушка-приёмщица, зевнув, подтвердила:
— Да, с послепасхи… с радоницы… нынешнего года… Требуется собственноручное заявление покойного.
— Завещание, где было бы? — Здесь Малёхину было легче объясняться, здесь хотя бы понимали привычные термины. Да и выглядела приёмщица симпатично: пухлые губки, холеные накрашенные ноготочки, глазки с поволокой. Не тот вурдалак с чем-то запёкшимся под ногтями.
— Нет, — вздохнула девушка. — Ну как вы все не понимаете. На подзахоронение нужно личное, собственноручно написанное, синими или лиловыми чернилами, напечатанное не принимается, заявление покойного по установленной форме, с перечислением всех захороненных на указанном покойным кладбище родственников со степенями родства, завизированное этими родственниками.
И она вскинула на Малёхина ясно-серые глаза, широко взмахнув ресницами.
Голова Малёхина отказывалась варить.
Он всё же преодолел себя и выдавил:
— А форму… ознакомиться?
Девушка подвинула к Малёхину по столу лист.
Как взял его в руки, как вышел из кабинета, как очутился на парковке — Малёхин не помнил. Очнулся, когда сообразил, что сейчас ткнётся лбом в столб.
На столбе трепыхались клочья. Так же, как и у Малёхина всё трепыхалось внутри. И мелькало перед глазами.
Вчитался. Привычка, что поделать. Увидел что напечатанное — читай.
«ВЫЗОВ ДУХОВ»
Каких ещё духов… Шанель? Красная Москва?
Неуместное просвистело игриво в замученных извилинах, но читать и понимать стало легче. Вызов духов, дипломированный спирит, любая эпоха со времени заселения края (VII век), материализация артефактов за отдельную плату. И борода телефонов понизу объявления.
Конечно, это не монтировалось с малёхинским высшим техническим, ещё советским. Но вдруг там внесут ясность — почему тот хрон и эта фифа, да такую одинаковую фигню? Не в полицию же, в самом деле. Попробуй здесь её ещё найди.
По телефону ответил поставленный лекторский голос:
— Собственноручно покойным? Вы знаете, сударь, у нас онлайн не приветствуется. Все договорённости только при личной встрече.
Малёхин перевёл дух. Как приятно общаться с таким человеком. С каким именно — так и не отдал себе отчёта.
Под ложечкой нехорошо задрожало, когда въехал в ворота по адресу, названному уверенным голосом. Проулок между двух стен старого закопчённого кирпича, нескончаемой длины проулок. И где могут тут быть дома-то таких размеров? Кованые ворота, каждая половина украшена кованым же изображением парусника и какими-то незнакомыми символами полукругом под ним.
Когда капот «семёрки» приблизился вплотную к железу, ворота заскрежетали и открылись. Обе половины строго одновременно, симметрично. Никого за ними не было.
— Кар-р-р! Гар-р-р! — раздалось сверху.
— Заезжайте, — донеслось из окна, выходившего во двор. — Я вам открыл, а закроются сами.
Офис дипломированного спирита был всему этому под стать. Компьютерный стол с этажеркой и на нём двадцатичетырёхдюймовый монитор. Кабели под ногами, во все углы. Высоченный, как в средневековом соборе, стрельчатый лепной потолок. Диплом в рамке, готическим шрифтом, кое-как прочёл: ACADEMIA SPIRITICA. Вместо подписи бурый оттиск пальца. Над дипломом — череп. Настоящий, человеческий. На противоположной стене гобелен с планетами, в том числе языкато-пламенным Солнцем, обращающимися вокруг Земли. И рядом шкаф, полный железок самого археологического вида.
Договор был составлен быстро.
