Однажды ночью мы с Джейком сидели в доме, в котором располагались, когда кто-то зажег свет на крыльце. Когда такое повторилось в следующую ночь, мы начали беспокоиться, что кто-то «на той стороне» выбирает нас в качестве мишени, возможно, подготавливая нас к снайперской атаке.
Мы решили попытаться поймать того, кто это делает. Так, однажды ночью Джейк поднялся наверх с портативной радиостанцией, а я ждал у входной двери с пистолетом наготове.
Не прошло много времени, как в эфире появился мой товарищ.
— На улице какой-то парень с винтовкой, целится в дом.
Не задумываясь об опасности, я распахнул входную дверь и выбежал на террасу. Увидев убегающего человека с винтовкой, я бросился в погоню, к которой присоединился Джейк. В какой-то момент человек на мгновение остановился в темноте, и я едва не выстрелил в него, прежде чем он снова бросился бежать.
Наконец, догнав его, мы выяснили, что это был всего лишь подросток с «воздушкой». Судя по всему, мальчик со своими друзьями баловались, пока их родители были на каникулах.
Это напомнило мне о том, как мы с друзьями проказничали в Индиане. Разница заключалась в том, что эти дети жили в городе, где за ношение оружия их могли застрелить. Я был бы опустошен, если бы мы убили мальчика, и боялся, что наступит день, когда у меня не будет выбора.
Лето 2000 г.
Лахор, Пакистан
Мы проезжали мимо поля для гольфа, расположенного на окраине Лахора, когда меня легонько подтолкнул Джейк.
— Посмотри на кэдди[34].
На мгновение отвлекшись от дороги, я взглянул туда, где традиционно одетая четверка людей и их кэдди готовились к первому удару на первой лунке. Но внимание Джейка привлекло то, что помимо того, что они таскали сумки для гольфа для своих боссов, у всех кэдди за плечами были автоматы АК-47.
Кэдди тоже заметили нас — пару белых парней в западной одежде и солнцезащитных очках «Окли», сидящих за рулем арендованной машины. В их облике не было ничего враждебного, просто телохранители, следящие за порядком и гадающие, кто же эти «новые парни в городе». Автоматы остались у них за спинами, и сами они вернулись к извлечению подходящих клюшек для своих боссов.
Я пожал плечами и улыбнулся. Автоматы были бы неуместны на любом зеленом и ухоженном поле в любом американском городе, но это был Пакистан. Автоматы Калашникова здесь были повсюду. Перед каждым красивым домом стояла будка с вооруженным охранником, который целыми днями спал. Перед каждым отелем или профессиональным офисом, имеющим финансовые возможности, стояли охранники с автоматами. Даже полицейские расхаживали с вездесущими «калашами».
Нас это не особенно тревожило. По своему опыту и подтверждению, полученному от сотрудника посольства США, мы знали, что обилие оружия объясняется скорее высоким уровнем преступности, чем террористами. В любом случае мы с Джейком приехали не для того, чтобы ввязываться в драку; мы даже не были вооружены. Наша цель состояла в том, чтобы оценить уровень безопасности в посольстве и получить представление о том, как относятся к Соединенным Штатам в некоторых крупных городах и племенных районах.
Со времен моей службы в охваченном войной Сараево под мостом моей жизни утекло много воды, принеся с собой множество перемен.
Вернувшись с задания в начале 1997 года, я узнал, что моя вторая жена, Бренди, изменяла мне с солдатом спецназа, который пытался попасть в Подразделение. Ее полюбовнику это не помогло, а ее саму я выгнал из дома.
Однако я совершил стратегическую ошибку, не сменив замки перед тем, как отправиться в очередную учебную командировку в Израиль. Таким образом, во второй раз (ровно по количеству жен и поездок на Святую землю) я вернулся домой и обнаружил, что меня обчистили. Учитывая обстоятельства, я решил, что не буду скучать по Бренди, но пришел к выводу, что поездки в Израиль плохо сказываются на моих браках и сохранении домашней обстановки.
Еще более неоднозначным благословением стало то, что меня назначили командиром группы, в которой я начинал службу изначально. С одной стороны, это говорило о том, что командование Подразделения считает, что я заслужил право руководить другими операторами, — что в силу их независимого характера могло стать своеобразным испытанием. С другой стороны, это увеличивало стресс — не только от того, что требовалось от меня как от командира группы, но и от осознания того, что в боевой ситуации мои решения будут влиять на жизни моих людей и даже могут стóить кому-то жизни. Такое бремя лидерства тяготило меня.