За годы, прошедшие после моей первой командировки в Сараево, было еще несколько подобных командировок, в том числе и в апреле 1997 года, когда моей группе было поручено обеспечивать безопасность Папы Римского Иоанна Павла II. Наше усердие окупилось, когда под мостом, по которому должен был проехать кортеж понтифика, нами были обнаружены заложенные бомбы. Конечно, похвала за возможное спасение жизни Папе досталась другим, но, как и во всем остальном, над этим мы только смеялись. Хорошо выполненная работа все равно остается хорошо выполненной, независимо от того, кто ее делает, или кто ставит ее себе в заслугу.
Как и в случае с поездкой в Пакистан, в свободное от выполнения конкретных заданий по обеспечению безопасности время, сотрудники моей группы — иногда вместе, иногда группами по два-три человека — регулярно путешествовали по миру, тренируясь по своим специальностям или знакомясь с местностью, чтобы получить знания, которые могут пригодиться в кризисной ситуации.
Однако главным изменением в моей жизни стало то, что в ноябре 1998 года я снова женился, и теперь у меня появился сын. Я познакомился с Кристин в местной тусовке для многих сотрудников Подразделения после того, как выгнал Бренди из дома. Изначально мы были просто друзьями; она была скорее «одним из парней», с ней было легко общаться. Но со временем дружба переросла в близость, которая, в свою очередь, привела к тому, что она объявила о своей беременности.
Сначала мне пришлось немного свыкнуться с мыслью о том, что я стану отцом, но потом она стала мне нравиться. Я сам предложил нам пожениться и «поступить правильно», и мы связали себя узами брака.
Когда мы узнали, что наш ребенок будет мальчиком, я был в восторге. Как тридцатидвухлетнему солдату спецназа, мне было интересно иметь сына, который продолжит фамилию и, возможно, даже пойдет по моим стопам в армию. Я также надеялся, что рождение ребенка принесет в мою жизнь стабильность и ощущение нормальности.
К тому времени я осознал, что имею дело с серьезными проблемами в психическом здоровье, такими как депрессия, приступы гнева, высокий уровень тревожности, а также мысли о самоубийстве и постоянная ноющая уверенность в том, что я никогда не был достаточно хорош. Худшие воспоминания о Сомали уже угасли, хотя все мои жены, включая Кристин, говорили, что я кричал, вопил и боролся во сне. Те вещи, которые вызывали воспоминания или тревогу, остались, даже если мои реакции были не столь заметны.
Я стал лучше скрывать свои проблемы, но не во всех ситуациях. Когда в 1998 году на экраны вышел фильм о Второй мировой войне «Спасение рядового Райана», мне пришлось уйти во время жестоких натуралистичных начальных сцен, изображающих высадку на берег в день «Д». Я вышел из кинотеатра в слезах и не смог туда вернуться.
Несмотря на мучившие меня проблемы, я так и не обратился за помощью, живя с ожиданием того, что не справлюсь с заданием и не смогу конкурировать с людьми, которые были лучшими на планете в своем деле. Я старел, и каждые полгода на борт приходили новые голодные молодые спецназовцы. И не имело значения, что они смотрели на меня и других ветеранов Могадишо с каким-то благоговением, ловя на лету каждое наше слово и указание.
Я побывал во многих уголках мира, большинство из которых были в той или иной степени опасны; пережил жестокие, душераздирающие бои и убивал врагов, как меня учили. Но я чувствовал, что теряю контроль над тем, кто я есть на самом деле. Я больше не чувствовал себя невинным добросердечным мальчиком из Индианы, который любил своих друзей и семью, или молодым человеком, который пошел в армию в поисках приключений, или даже солдатом спецназа, который упорно проходил отбор в Подразделение и подготовку операторов. Я отличался от всех своих прежних «я».
Я стал непримиримым, циничным молодым человеком, который не доверял ни людям, ни эмоциям — ни своим, ни чужим. Я видел, что люди способны делать друг с другом в Могадишо и Сараево, а в личном отношении я все еще фокусировался на чувстве, что меня предали две мои жены, и все еще не признавал своей роли в том, что случилось с моими браками.
Мир был темным и опасным местом. Те, кого я плохо знал и кому не доверял, не имели для меня значения. «Враг» всегда значил меньше, чем человек, и был причиной происходящего, а значит, и виновником всех проблем у меня и моих друзей. Даже мои подчиненные считали меня мудаком, который дотошно следит за чистотой в группной комнате, но те же парни знали, что я честный, справедливый и подготовленный командир. Правда заключалась в том, что единственными людьми, на которых у меня действительно хватало времени, были другие сослуживцы в Подразделении, а единственное, что меня действительно волновало, — это моя работа… и выпивка, чтобы забыться.