Как второй секретарь горкома, Георгий Михайлович курировал промышленность. В те годы особой заботой было укрепление материальной базы оборонной промышленности, и прежде всего авиационной. Наиболее важным из вопросов являлась специализация авиационных заводов. С обсуждением проблем авиационной промышленности связана первая встреча со Сталиным в Кремле. До этого, хотя он уже несколько месяцев был секретарем горкома, они встречались лишь на больших заседаниях. Может быть, потому, что это была первая деловая встреча и беседа, Георгий Михайлович описал ее подробно.
«Однажды, — рассказывал Попов, — мне позвонил Щербаков. Было это в октябре 1940 года. Он попросил зайти к нему и, когда я вошел в его кабинет, сказал: «Нас вызывают к товарищу Сталину. Поедем в Кремль».
От горкома до Кремля на машине всего несколько минут. Через Спасские ворота мы проехали к зданию правительства, к специальному подъезду, называвшемуся в обиходе «на уголок». Разделись и поднялись на второй этаж. По длинному коридору, на всем протяжении которого стояли чекисты — охрана резиденции Сталина — прошли в приемную, где нас встретил его помощник Поскребышев. Он доложил о нас и попросил пройти в кабинет.
Сталин был один. Мы поздоровались. Сталин, не начиная разговора, ходил по кабинету, как мы поняли, он кого-то ждал. Им оказался тогдашний нарком авиационной промышленности Шахурин, и с его появлением сразу стало ясно, по какому поводу нас пригласили. Доклад наркома был посвящен причинам задержки с выпуском самолетов, что по его заявлению происходило в основном из-за задержки с производством авиамоторов. Магнето для них делались на Московском заводе автотракторного оборудования и, естественно, мне, как отвечавшему за работу промышленности, пришлось давать объяснения.
Я старался держаться спокойно, в полемику не вступал, но в ходе разговора, когда возникала необходимость, излагал свою точку зрения. Беседа продолжалась около трех часов. После завершения проблем авиационной промышленности разговор перешел на другие вопросы. Помню, что речь шла о развитии станкостроения, а потом, довольно подробно, о строительстве гидростанций.
Сталин принес карту, разложил ее на столе и стал показывать, где, на его взгляд, следовало бы построить гидростанции. При этом зашла речь о размерах станций и турбин. Сталин высказался в том плане, что при строительстве гидростанций не следует увлекаться их размерами. После войны он вернется к этой проблеме, и мы станем свидетелями того, как начнет воплощаться в жизнь изложенный им в тот день план».
В последующем Георгию Михайловичу довелось часто встречаться со Сталиным, выполнять его многочисленные поручения. В своих воспоминаниях он приводит другие эпизоды, характеризующие Сталина. Но для читателя интересны именно те первые впечатления, с которыми Попов возвращался из Кремля. «Какое впечатление произвел на меня Сталин? — размышлял он. — Передо мной был человек в возрасте 60 лет, удивительно уравновешенный, с глуховатым голосом, говоривший неторопливо и лаконично. Чувствовалось, что, если он ведет речь о том или ином вопросе, то он хорошо его продумал и у него есть уже определенное решение. И. В. Сталин показался мне человеком целеустремленным, не способным в силу своего характера отвлекаться на мелочи…»
Это было время, когда войну ждали, к ней усиленно готовились, и все же само начало ее оказалось неожиданным, по крайней мере потому, что произошло это значительно раньше, чем предполагали. Г.М. Попову о нагрянувшей беде просигналили настойчивые гудки автомобиля в 4 часа утра у его дачи в пригороде Москвы. У ворот стояла машина первого секретаря МГК и Московского обкома Щербакова. Александр Сергеевич сказал:
— Георгий, началась война. Полчаса назад немцы перешли нашу границу. Идут тяжелые бои…
Мы мчались в Москву по самому кратчайшему пути. В голове бились мысли: какие меры нужно принять в первую очередь, как избежать паники, какими силами организовать охрану важных объектов города и оборонных предприятий… Можайское шоссе… Арбат… Красная площадь… Вот и подъезд горкома партии. Я вбежал в свой кабинет.
