Дальше в Ряжске учиться было негде и, следовательно, надо было подумать о том, что же делать дальше. В конце лета 1928 года он приехал в столицу и поступил на санитарно-техническое отделение в Московский политехникум, готовивший инженеров по многим специальностям. Не следует думать, что политехникум был средним учебным заведением. Политехникум работал по программе ВУЗа, а название его происходило от термина «политехнизм», означающего систему обучения, предусматривающую овладение и теоретически, и практически основными отраслями современного производства.
В 1930 году Политехникум был реорганизован в Московский учебно-строительный комбинат ВСНХ СССР, включив в себя несколько технических учебных заведений, в том числе и Высший строительный институт. В нем-то на факультете водоснабжения и канализации, или, как тогда говорили, употребляя аббревиатуру, на ВИКе и продолжал учебу Бобровников.
За год до окончания института в марте 1931 года он был принят в партию. Это позволило ему получить назначение на такую работу, где требовались особые качества, так как речь шла не только о высоком профессионализме, но и об особом доверии. Ему предстояло работать на режимном объекте.
Бобровников был облечен таким доверием из-за своего рабоче-крестьянского происхождения, из-за работы в депо, из-за того, что поступил на учебу комсомольцем, а в институте стал одним из лучших агитаторов и пропагандистов.
По окончании института Н.И. Бобровников и его жена М.П. Сидорова были распределены на особо важный московский режимный объект. К таковым относилась и система водоснабжения. Бобровников был назначен на Рублевскую водопроводную станцию помощником начальника цеха очистки воды, но еще не успел как следует войти в курс дела, когда, довольно для него неожиданно, пришла повестка из военкомата, и молодой инженер оказался призванным на военную службу. Казалось, такой поворот судьбы совсем для него некстати, тем более, что вскоре у любимой его Марии Петровны должен был родиться ребенок. Однако его поколение всегда ставило общественный долг превыше всего, личные интересы отступали у каждого на последний план.
Николай Бобровников ушел в Красную Армию. Он был отправлен на Дальний Восток, на беспокойный тогда китайский рубеж, куда и прибыл в Благовещенский пограничный отряд. Как человеку, имевшему высшее образование, Бобровникову полагалось отслужить один год, но служба есть служба, и когда год прошел, его перевели в Хабаровск, определив во внутренние войска. И здесь его безупречное прошлое сыграло свою роль: он, только недавно ставший лейтенантом, заседал в одной партийной комиссии с героем Гражданской войны, командующим Особой Краснознаменной Дальневосточной армии В. К. Блюхером. Бобровников и там оказался настолько на своем месте, что военная служба была ему продлена, и он возвратился в Москву лишь в феврале 1934 года.
Николай Иванович, вскоре после возвращения на станцию, получил очередное повышение по службе и стал начальником цеха очистки воды. Рублевскую водонапорную станцию в те годы еще по старинке называли Рублевской водокачкой. Однако же эта «водокачка» была в Москве самой мощной и снабжала водой почти весь город.
Станция располагалась в километре от Кунцева, но была надежно изолирована охранной зоной, через которую не проходили никакие транспортные магистрали. В бытность Бобровникова на Рублевской станции, на Москве-реке в 1934 году была возведена плотина с электростанцией для подачи воды и построено новое водохранилище объемом 6 миллионов кубометров.
Между тем Бобровников стал главным инженером станции, а председателем Исполкома Моссовета был Н.А. Булганин. В центре внимания всех московских администраторов находилось выполнение Генерального плана реконструкции Москвы. Все свои действия Булганин согласовывал с инициатором «плана большевистской реконструкции Москвы» Л.М. Кагановичем, занимавшим пост первого секретаря МК и МГК ВКП(б). Они, конечно же, ничего важного не предпринимали без ведома И.В. Сталина.
Бобровников уже познакомился с Булганиным, присутствовал на нескольких собраниях, где выступал Каганович. Однако он был еще только на самых дальних подступах к вершине московской власти, хотя своим отношением к делу и человеческими качествами весьма импонировал многим столичным руководителям. К нему присматривались…
По отзывам тех, кто в эти годы знал его, Николай Иванович был человеком симпатичным. Высокий, блондин, лицом и прической он напоминал знаменитого летчика Чкалова и популярного актера Сергея Столярова. Бобровников всегда был аккуратно одет, прост в обхождении, весел без наигрыша и без назойливости, уравновешен и спокоен, надежен в делах, крепок в данном слове и, что было тогда немалой редкостью, отличался самостоятельностью в принятии решений и обостренным чувством собственного достоинства. Эти качества привлекали к нему людей и делали Николая Ивановича фигурой неординарной.
