Константин Васильевич только улыбнулся, а потом сразу же сделался серьезным. «Надо что-то срочно делать со снабжением Москвы продуктами», — снова подумал он. (В марте 1929 года в Москве была введена карточная система снабжения населения продуктами).
С продуктами в Москве было плохо, за ними выстраивались большие очереди. Как его всегда угнетали эти очереди! «И не потому, что плохо работает торговля… Нет, недостатки, конечно, есть, но главное в том, что не хватает продуктов. Сколько раз уже ставили эти вопросы перед Госпланом и перед наркоматом снабжения, но положение не меняется… Ну, что же? Придется ставить еще».
…Период работы Константина Васильевича Уханова на посту председателя Моссовета совпал со сложной политической обстановкой в стране; Сталин продолжал укреплять свои позиции, свое единовластие, попирая демократические основы партии. Все это не могло не сказаться на Московской партийной организации, Московском комитете партии.
Напомним, что с 1924 года Московскую партийную организацию возглавлял Н.А. Угланов, который во многом был не согласен с проводимой Сталиным политикой. Первого секретаря МК ВКП (б) поддерживали и многие члены бюро, которые тоже высказывали свои возражения. С годами эти противоречия росли, и в марте 1928 года Сталин пригласил к себе на беседу членов бюро МК партии Н.А. Угланова, К.В. Уханова, В.А. Котова и В.М. Михайлова.
Результатом этой беседы стал жесточайший нажим на Московскую партийную организацию, и уже в октябре этого года были проведены пленумы районных комитетов партии, на которых был освобожден от работы ряд секретарей райкомов, поддерживающих линию Н.А. Угланова. Вскоре был освобожден от занимаемой должности и сам Н.А. Угланов, после которого непродолжительное время Московскую партийную организацию возглавляли В.М. Молотов, К.Я. Бауман. Но в 1930 году К.Я. Бауман был переведен на работу в Ташкент, и снова встал вопрос о первом секретаре МК ВКП (б).
Стало известно, что на эту должность готовится Л.М. Каганович, личные отрицательные качества которого уже были известны московским большевикам, как были известны и его амбиции.
Уж как это случилось: то ли кто подсказал Константину Васильевичу, то ли сам решил, но он стал добиваться встречи со Сталиным, чтобы высказать ему мнение московских большевиков о Кагановиче, к тому же сказать, что он плохо знает Москву, никогда не работал в Московской партийной организации. Но эта встреча не состоялась.
Л.М. Каганович стал первым секретарем МК партии. Отношения с новым первым секретарем у Константина Васильевича не сложились сразу. Может быть, Лазарю Моисеевичу стало известно, что К.В. Уханов хотел встретиться по поводу его избрания со Сталиным, а может, еще что, но ему сразу же не понравился председатель Моссовета. «Самостоятелен слишком… И независим…»
Но был, говорят, вопрос, на котором особенно схлестнулись председатель Моссовета и первый секретарь МК. Это вопрос о храме Христа Спасителя…
Надо иметь в виду, что в тот период времени, когда шло широкомасштабное решение экономических, социальных, градостроительных задач Москвы, неизменно возникали большие противоречия, с которыми К.В. Уханов с каждым днем сталкивался все больше и больше. Коренное обновление промышленности, строительство новых предприятий, размах жилищной стройки, перестройка городского хозяйства, организация проектирования метрополитена привели к невосполнимой утрате многих памятников архитектуры. Как мы уже говорили, сносились исторические строения, дома, связанные с жизнью великих писателей, художников, композиторов. Как мог, председатель Моссовета боролся против этого, но победителем, к сожалению, выходил не всегда… Умели заинтересованные «строители» доказать необходимость расчищения той или иной площадки под новое строительство.
Вот дело дошло и до храма Христа Спасителя.
Известно, что еще в 1922 году на Первом съезде Советов было принято предложение о сооружении в Москве Дворца народов. Никаких посягательств на храм Христа Спасителя в постановлении съезда не было. Затем созданная «Комиссия построения», которая назвала будущее сооружение не «Дворец народов», а «Дворец Советов» определила, что строить следует в границах Охотного ряда — Тверской — Георгиевского переулка — Большой Дмитровки, причем за исключением Дома союзов «все прочие существующие постройки этого квартала подлежат сносу». Но проходит немного времени, и уже в протоколе этой комиссии появляется запись о том, что строительство Дворца можно рассмотреть также на месте храма Христа Спасителя.
