Председатель Моссовета активно выступал и за создание строительной индустрии, которая, по его определению, имела «решающее значение в деле правильного и наиболее эффективного использования все возрастающих средств капиталовложений».
— К сожалению, наше строительство, — подчеркивал он, — до сих пор ведется кустарным способом и основано на примитивной технике. Коренная задача заключается в том, чтобы добиться подлинной реконструкции строительного производства на индустриальной основе.
Его поддерживали и не поддерживали.
Сейчас кажется, конечно, странным, что кто-то мог возражать когда-то против строительства московского метрополитена, но, тем не менее, это было. Противники строительства метро в Москве исходили, в том числе и из «теории» о разукрупнении больших городов, указывали на то, что вообще метрополитен — это антисоциальный вид транспорта; другие утверждали, что гидрогеологические условия города в виде большого количества неустойчивых водоносных пород делают строительство подземного метро вообще невозможным. «Если уж строить метрополитен, то только надземный, на железобетонных или металлических эстакадах, а местами — на земляных насыпях», — говорили они. При этом ссылались на примеры существования отдельных участков таких сооружений в Берлине, Нью-Йорке, Чикаго. Третьи полагали, что в Москве можно будет справиться с перевозками пассажиров иными средствами внутригородского транспорта, а именно трамвайным и автобусным.
Председатель Моссовета К.В. Уханов безоговорочно стал ярым поборником строительства в Москве метро. Он поручил отделу коммунального строительства Моссовета подготовить исчерпывающие данные для решения вопроса о строительстве московского метрополитена и постоянно интересовался работой в этом направлении.
Через некоторое время первые результаты подсчетов легли к нему на стол. По ним выходило, что скоро наземные средства транспорта не будут в состоянии справиться с перевозкой пассажиров, что пропускная способность многих московских улиц будет полностью исчерпана уже в 1931 году. Это окрылило и озаботило председателя Моссовета. Теперь уже с расчетами в руках он мог доказывать необходимость строительства метрополитена в Москве.
Говорят, что, когда Сталину доложили об этих подсчетах, он заметил: «Напрасно товарищ Уханов тратил время, напрасно считал… И так ясно, что метро в Москве строить надо…» Он поддержал строительство московского метрополитена.
Строительство метро в Москве начнется, когда К.В. Уханов уже не будет председателем Моссовета, но его заслуги в развитии этого современного транспорта несомненны; именно при нем была проделана огромная подготовительная работа по созданию подземных линий.
…Улицы были заснеженными.
Дом, в котором жили Ухановы, находился недалеко от Чистых прудов, и Константин Васильевич проезжал это место довольно часто. Уже шел поздний час, когда он возвращался с работы и на катке было пусто, лишь только замерзшая гладь пруда напоминала о том, что еще совсем недавно здесь было весело и шумно — лед держал на себе бесчисленные следы-полосы, оставленные от коньков, которые безжалостно резали его несколько часов. Деревья вокруг пруда стояли с тяжелыми шапками снега. Шапки серебрились.
— Много бывает на катке людей? — спросил он водителя.
— Много, — ответил тот.
Водителем был молодой парень, и Константин Васильевич знал, что он иногда ходит на каток.
Председатель Моссовета стал считать про себя, сколько в Москве катков: «Этот… Сокольники… Петровский… Мало! Надо бы больше! Молодежь любит сейчас коньки…»
В конце бульвара попросил остановить машину, вышел и долго смотрел на пруд, потухшие окна домов… Может быть, он представлял себе будущие широкие московские проспекты, высокие красивые дома, радостных, счастливых людей?..
Подъехав к дому и войдя в подъезд, он увидел у лифта Ягоду. Нарком внутренних дел тоже жил в этом доме, но этажом выше.
— Здравствуйте, Константин Васильевич, — скривил в улыбке губы нарком.
— Здравствуйте…
Он не любил этого человека. Было в его облике что-то всегда отталкивающее. И хотя у председателя Моссовета, в общем-то, не было никаких дел с наркомом внутренних дел, К.В. Уханов представлял себе его характер и его вседозволенность.
Ягода позвонил ему один только раз, когда проектировался дом на набережной. Константин Васильевич возражал против его замкнутого каре с несколькими небольшими проходами.
— Мы, товарищ Уханов, настаиваем именно на этом проекте, — сказал Ягода. — И просили бы вас согласиться…
Председатель Моссовета не понял, почему ему звонит по этому вопросу нарком внутренних дел. Он тогда еще не мог предполагать, что в будущем доме поселят старых большевиков, видных партийных и государственных деятелей, которых будут поочередно арестовывать, а при арестах закрывать все проходы и тем самым создавать во дворе закрытую территорию, с которой убежать уже будет невозможно. Даже страшно подумать, но уже тогда, при проектировании дома, все это продумывалось…
