Дом на набережной… Дом на Берсеневской набережной… Улица Серафимовича, 2… Сколько людских трагедий связано с ним! Множество страниц понадобилось бы, чтобы описать их и назвать имена тех, кто безвинно пострадал…
А в то время Константин Васильевич радовался возведению этого дома. «Пусть и двор замкнут, и проходы неширокие, но какой будет дом! Для жильцов и магазин, и кинотеатр рядом, даже большой концертный зал имеется… А вид из окон?.. Весь город, как на ладони…. Москва-река внизу…»
На фоне развернувшегося в Москве индустриального, жилищного, транспортного и иного строительства вдруг последовало предложение… строить парк отдыха. И снова раздались голоса недоброжелателей: «Председатель Моссовета решил заняться цветочками-лепесточками…». Доходили эти разговоры и до него, но план будущего парка уже висел в кабинете председателя Моссовета. Заметим, что когда в 1932 году встал вопрос о наименовании парка, многие трудовые коллективы Москвы предлагали назвать его именем К.В. Уханова, столько сил и энергии вложил он в его создание. Константин Васильевич категорически возразил против этих предложений, говоря, что создание парка было его обязанностью, и тут же предложил назвать Парк культуры и отдыха именем Алексея Максимовича Горького. Это предложение и было принято.
…В марте 1929 года состоялась XVII Московская губпартконференция, в апреле прошел IX губернский съезд Советов, где были приняты постановления об образовании Московской области, Москва вошла в ее состав. В апреле Президиум ВЦИК утвердил оргкомитет под председательством К.В. Уханова по организации Московской промышленной области. Было разработано и принято постановление «О порядке управления Москвой». Оргкомитет утвердил организационную структуру административных органов Москвы и области. К.В. Уханов с 23 сентября 1929 года по 28 февраля 1931 года находился на должности председателя Исполкома Московского областного Совета рабочих и крестьянских депутатов.
«Москва, в которой затрачиваются колоссальные средства на строительство, должна иметь конкретный план дальнейшего строительства. Мы должны знать, как и по какому типу будет строиться Москва», — говорил Уханов. Ему хотелось все предусмотреть, все учесть, а главное, добиться выделения необходимого финансирования на те или иные нужды города, развитие его экономики, науки, культуры, социальной сферы.
Пленум Мособлсовета в декабре 1930 года принял постановление о разделении Москвы на 9 районов и поручил Президиуму разработать «Основные положения по вопросу о перспективах развития Москвы на ближайшие 10–15 лет».
В 1930 году в Москве проживало около 3 миллионов человек, работали 1200 фабрик и заводов, 1,5 тысячи предприятий торговли и коммунально-бытового обслуживания, было 30 тысяч домостроений. Продолжали строиться новые заводы, развивалось сложное городское хозяйство. В июне 1931 года на пленуме ЦК ВКП (б) было решено выделить Москву из Московской области в самостоятельную административно-хозяйственную единицу. Началась перестройка управления всем московским хозяйством.
— Ну, Танюша, уезжаю во Францию, — сказал он жене, войдя в комнату.
Татьяна Митрофановна поспешно положила на столик какое-то вязанье, пересела к мужу на диван, куда он устало опустился, облокотившись на валик. В то время поездки за границу, даже руководителей, были большой редкостью.
— Что так сразу? — спросила Татьяна Митрофановна, уже не скрывая своего беспокойства.
— Посылают.
Она привыкла не расспрашивать мужа ни о чем. Если сам скажет, другое дело, а чтобы расспрашивать… Не полагалось тогда это делать женам ответственных работников. Он объяснил просто:
— Париж посмотреть велели… Париж ведь тоже столица государства…
Если говорить честно, то в Париж ему не хотелось, как не хотелось бы ехать ни в какую заграничную командировку, знал, что любые зарубежные поездки могут быть чреваты неприятными последствиями. Могут потом обвинить в нежелательных контактах, в излишней разговорчивости, да мало ли в чем… Ведь обвиняют же… На память пришли случаи со знакомыми ему людьми, которых после заграничных выездов приглашали в НКВД. Некоторые после таких приглашений так и не возвратились…
Дипломатические отношения СССР с Францией существовали уже с 1924 года, но договора о взаимопомощи еще не было. Он появится в 1935 году, но, тем не менее, председателю Исполкома Моссовета представили довольно большую программу для ознакомления. В нее входил осмотр автомобильных заводов «Рено», «Ситроен», знакомство с деятельностью Национального банка, посещение Сорбонны, двухдневное пребывание в Марселе — ознакомление с работой порта.
После приезда из Франции его никуда не вызвали, но все сделали вид, что он там вроде как бы и не был, никто не спросил, какой Париж и как живут парижане? Дома он тоже мало что рассказывал о своей поездке. Татьяна Митрофановна, как всегда, не интересовалась, лишь только одна домработница тетя Маша спросила:
— Ну а очереди большие в Париже, Константин Васильевич?
— Какие очереди? — не понял он.
— За продуктами… За мясом, за молоком…
