Трактир душевным теплом не радовал, и для обогрева расстроенного сердца Тин принял тепло внутрь. В жидком виде. А потом еще. Вообще-то магам-стихийникам хмельными напитками злоупотреблять не рекомендуется, дабы не ввергнуть окружающий мир в разрушение, но Тин пребывал нынче в меланхолическом состоянии и к буйству склонности не питал. Правда, и в благодушие не пришел, даже наоборот, впал в печаль больше прежнего, а потому, прихватив еще одну бутылку с собой, все-таки направился в сторону дома. И даже дошел туда, слегка, но не до конца протрезвев по дороге.
Квартирная хозяйка высунулась было ему навстречу, втянула носом воздух и почла за лучшее скрыться в своих комнатах. Тин, признаться, особого внимания на это обстоятельство не обратил, сразу постучался к новому приятелю, приоткрыл дверь и, не заходя внутрь, проговорил скорбным голосом:
— Заходи ко мне. А то одному тошно очень.
— Ой, а мита Таула ужинать звала.
— Ужинать… Ужинать… — голоден Тин не был, но мысль о блюдах с кухни почтенной миты Таулы вызвала воодушевление. — А может, ты прихватишь ужин ко мне в комнату? Там и поедим.
— Хм… Ну давай.
Еду в комнату они перетаскали быстро. Тин не забыл и пару бокалов из буфета прихватить.
Сначала Дин не заметила, что ее новый приятель не вполне трезв. А когда поняла это, было поздно отказываться от совместного ужина в его комнате. Да и, по правде сказать, не выглядел Тин агрессивно и опасно. Разве что вино в ее бокал подливал излишне настойчиво, так что захмелела Дин, к вину привычки не имевшая, довольно скоро. Растеклась по креслу, не в силах пошевелиться и слушала доносившиеся до нее как сквозь туман откровения молодого мага.
— … Я, знаешь, такого ей наговорил, что до сих пор — как вспомню, так со стыда краснею…
— Кому — ей? — попыталась уточнить Дин.
Маг вздрогнул, поднял на нее взгляд, тряхнул головой, разгоняя хмель, и ответил почти трезвым голосом:
— Девушка одна есть…
— Ты с ней плохо обошелся?.. Н-негодяй… — Дин почему-то стало обидно и за незнакомую девушку, которой маг наговорил неправильных слов, и за себя, и за всех женщин разом.
— Я ее обидел. И очень хочу прощения попросить. Но вот беда — никак ее найти не могу, не знаю, как искать.
— Искать? — зацепилась не слишком трезвая Дин за знакомое слово. — А ты сыщика найми. Или в управление правопорядка обратись. Они небось хорошо знают, как человека найти.
— Да ты что?! — возмутился парень. — Она ведь не преступница, чтобы ее управление искало!
— А м-меня вот как раз и ищут через управление, — с горечью отозвалась Дин. — как будто я… А только они не найдут! Не получится у них! — злорадно заключила она.
Что было дальше, помнилось фрагментами, обрывками. Вроде бы ничего ужасного не произошло, однако проснулась Дин следующим утром оттого, что ей было тесно и трудно дышать. С усилием повернувшись на бок, она уткнулась носом в мужскую грудь. Но даже испугаться толком не успела — вчерашние события всплыли в голове, заставив мучительно краснеть: пьяной она никогда прежде не была, о чем говорила во хмелю, помнила смутно, оставалось лишь надеяться, что ничего лишнего не сболтнула и ничем себя не выдала. Одно утешение — спали они с Тином одетыми, а значит, ничего такого… странного между ними не было.
Вздохнула, кое-как выпуталась из объятий спящего соседа и поползла в ванную — приводить себя в порядок перед работой. Уже перед самым уходом покосилась на книгу, так и лежавшую открытой со вчерашнего вечера. Ужасно хотелось остаться и дочитать, потому что 'Записки' оказались действительно очень интересными… и еще потому, что при одной мысли о работе перетруженные мышцы начинали болезненно ныть. Только Дин не могла себе позволить бросить работу. У всякой свободы имеется своя оборотная сторона. У той, которую пыталась завоевать себе Дин, это была необходимость собственным трудом зарабатывать себе на жизнь. И Дин была готова с этим мириться.
К счастью, в библиотеке в этот день ничего особенного не происходило, да и народу было немного. Как объяснил магистр Видар, наплыв студентов на предыдущей неделе был связан с началом учебного года — каждому надо было отдать библиотечные долги, чтобы получить новые книги.
— Теперь полегче станет, — обнадежил старый библиотекарь.
И правда: в этот день Дин не пришлось бегать до седьмого пота и потери ориентации. Она даже подумала, что вполне могла бы задержаться на этой работе… ну, к примеру, до весны, когда можно будет пуститься в путь, да и потом, наверно…
Впрочем, об этом не стоило и задумываться: свою жизнь она представляла только до того момента, когда покинет Стекарон. Дальше — темнота. Непонятно, какой она будет, эта жизнь, если в ней появится счастье.
