Чудо случилось на исходе следующего дня, когда с дороги послышались голоса, цокот копыт и скрип колес. Караван… И не какой-нибудь, а… Тин даже опасался озвучить свои надежды, чтобы не спугнуть.
Оказалось, можно было не бояться, караван доскрипел до крохотного лесочка, где укрылись Тин с Дином, и остановился на ночлег — собственно, этот лесок был традиционным местом стоянок всех караванов, направляющихся на юго-восток, в сторону границы с Талвоем. И вел караван не кто иной, как Леваш, тот самый друг Тарнея, о котором он и говорил.
Выслушав историю горе-путешественников, Леваш покачал головой:
— Гурал гнилой человек, это известно давно, но до такого он еще не доходил — чтобы больного в безлюдном месте бросить. По закону придраться не к чему, деньги он вернул. Однако не все одним только государственным законом определяется. Есть у нас и свои, неписаные, но братством караванщиков строго соблюдаемые. Будем судить, когда вернусь в столицу. Караваны ему больше не водить.
— Не понимаю, — подал голос Дин, — он ведь знал, что его поступок могут осудить караванщики. Почему тогда?
— Понадеялся, что я сдохну, — мрачно отозвался Тин. — Ну и ты за мной — один, еды мало, до ближайшего селения идти и идти…
— Не только. Он ведь не мог догадываться, что у вас уже кое-какие связи в Фирне появились. А чужестранец без связей — кто ж его обвинения слушать станет… Доверия-то никакого. Это вам с Тарнеем повезло.
Насчет везения трудно было не согласиться. Леваш без сомнений позволил им присоединиться к каравану. Даже от денег отказался, заявив:
— Вы здесь очутились по вине одного из братства, а значит, братство оплачивает ваш путь. Это тоже из неписаных законов, не спорьте.
В приграничную Тарну они прибыли ровно в тот день, когда Тину полагалось покинуть страну — фирнейский чиновник рассчитал время идеально точно, ни оставив лишних дней на непредвиденные обстоятельства. Так что пришлось вместо купален и полноценного отдыха снова отправляться в путь, купив двух крепеньких, но неказистых на вид лошадок. Поздним вечером Тин и Дин пересекли границу, оставив позади принесшую им столько неприятностей Фирну, и вздохнули с облегчением. Даже не стали углубляться в Талвой, остановившись на ночлег в ближайшем лесочке. И это была первая по-настоящему спокойная ночь за все минувшие дни.
Глава 6. О живой воде и мертвой магии
Пробуждение оказалось не сказать чтоб очень приятным. Ну а кому понравится проснуться в окружении десятка воинов с суровыми лицами?
Впрочем, Дин заметила их не сразу, просто потому, что не спешила открывать глаза. Села, потянулась блаженно, подставила лицо утреннему солнцу, пробивающемуся сквозь ветви деревьев… и только после этого, почувствовав какое-то напряжение в окружающем пространстве, решила взглянуть на мир.
Вздрогнула. Покосилась украдкой на спящего Тина, который вечером уверял ее, что полностью восстановился. Врал, стало быть, потому что в нормальном своем состоянии он бы уже не спал, а настороженно прислушивался: и земля, и воздух, и подземные воды непременно донесут магу-стихийнику о приближении посторонних к месту ночного отдыха.
Словно в ответ на эти мысли, Тин нащупал ее руку и едва заметно пожал ее, показывая, что на самом деле уже не спит. Дин сразу стало спокойнее.
— Что делают чужаки на наших землях? — вопросил один из воинов, с серебряными нитями в черных косах, не иначе как командир этого небольшого отряда.
— А вы кто? — вслух озадачилась Дин, про себя испытав облегчение оттого, что она понимает обращенную к ней речь — язык оказался очень похожим на фирнис, разве что произношение чуть резче, отчетливей по сравнение с фирнейским мелодичным выпеванием фраз, концы которых зачастую терялись, сплетаясь с началом следующих.
Воин хмыкнул, но ответил:
— Стражи границы.
— А почему только теперь? — изумилась девушка.
— А куда бы вы делись? — ухмыльнулся другой воин, помоложе, и тут же примолк под строгим взглядом старшего.
— Я жду ответа, — с нажимом произнес командир.
— Ну… мы путешественники.
— И куда ведет вас путь?
— К Зеркальному озеру, — честно призналась Дин.
— Вот как? — удивился воин. — Давно уж не появлялись на наших землях безумцы, которые отваживались отправиться в это опасное место.
— Чем же оно таким опасно? — это Тин перестал делать вид, что спит, и включился в разговор.
— Оттуда мало кто живым возвращался. А кто все-таки выходил из приозерного леса, бывал поражен безумием. Так что проводников туда вы не найдете, чужеземцы. Ни один талвоец в здравом уме туда не сунется.
— Дорогу хоть покажут? — хмыкнул Тин. — Или блуждать нам по стране наугад?
— Дорогу-то? — задумался воин. — А вы сначала расскажите, кто такие, а там подумаем. Зачем идете к озеру?
— В поисках счастья, — брякнула Дин.
— И кто ж тебе такое счастье насоветовал, малыш? — с сочувствием глянул командир.
— Кто бы ни посоветовал, а знает о жизни явно побольше, чем мы с вами, — ухмыльнулась Дин.
— И ты, чужак, за счастьем? — повернулся воин к Тину.
— А я всего лишь спутник, но тоже по совету того, кто знает.
