Гурал ей не понравился. Скользким показался каким-то, и Дин решила, что от него стоит ждать подвоха. Хотя внешность у караванщика была вполне даже располагающая — круглое лицо, брови со вздернутыми кончиками, отчего казалось, что Гурал все время чему-то удивлен, и радушная улыбка. Фальшивая, по глубокому убеждению Дин. Конечно, могло оказаться, что это мнение Тарнея так на нее повлияло, но Дин была уверена, что слышит голос интуиции. И бдела.
Бдеть приходилось самостоятельно, потому что от Тина в этом путешествии не было никакого толка, он попросту почти не реагировал на окружающее, если специально — и очень настойчиво — не привлечь к чему-нибудь его внимание.
Началось это еще во время сборов в дорогу — с лихорадочно блестящих глаз и рассеянности. От расспросов Тин попросту отмахивался. Если бы не отмахивался…
Впрочем, выхода у них все равно не было, распоряжение Охранительной Управы различных толкований не допускало.
Конечно, имелся вариант покинуть столицу и отсидеться неподалеку от города, дожидаясь следующего каравана, но это было слишком рискованно — вредный чиновник оставил Тину слишком мало времени на то, чтобы покинуть страну. Могли не успеть.
Меж тем, состояние друга все больше пугало Дин.
Раскрылось все на второй день пути, когда во время одной из стоянок она поймала Тина за тем, что он дрожащей рукой капает в чашку с водой темную жидкость из аптечного пузырька.
— Что это, Тин?
— Тинктура Варрада, — не слишком понятно ответил друг.
— И… для чего она нужна?
Тин вздохнул, посмотрел на нее тоскливо и признался:
— Руку в тюрьме поранил. Ерундовая царапина, но магии не было, регенерация не сработала, ну и грязь, наверно, попала — и рана воспалилась. Целительный бальзам уже не помогает, да и магия еще до конца не восстановилась из-за болезненного состояния.
— И что с тобой будет?
Тин криво усмехнулся:
— Надеюсь, мне удастся с этим справиться. Но если… если будет совсем плохо и я не смогу сам о себе позаботиться, то тебе придется поить меня этой дрянью, — он продемонстрировал Тин пузырек. — Тридцать капель… в воду. Ну и вообще поить побольше. Не знаю… Я ведь не целитель и мало что понимаю в лечении. Рану там обработать или ушиб — это да, а такое…
А на следующий день Тин слег окончательно. Вернее, не так. Сначала была ночь, он метался, снедаемый жаром, и бормотал сквозь сон, что мешки в подводе намяли ему бока до синяков. Но утром он нашел в себе силы подняться и, завернувшись в одеяло, доковылял до ручья, чтобы умыться. Там и рухнул — опустился на землю, прислонился к дереву и отключился.
Дин аккуратно коснулась его плеча, позвала негромко — никакой реакции. Попутчики вздыхали и сочувственно цокали языками, однако предлагать чужакам свою помощь не спешили. Но одним лишь сочувствием втащить бесчувственного парня на подводу было невозможно, а у самой Дин силенок не хватало. Она дернула за рукав одного охранника, потом второго:
— Помогите, — шепнула, — надо его на поднять. Мне не справиться.
Охранники переглянулись, потом покосились на караванщика. Тот не замедлил приблизиться.
— Что это тут происходит?
Можно подумать, раньше не видел!
— Он без сознания, — терпеливо пояснила Дин, — надо втащить его на подводу.
— Не надо, — отрезал Гурал. — Не нужна нам в караване зараза. Заболел — пусть остается здесь.
— Но он не заразен, — заспорила девушка, — у него просто рана воспалилась!
— Глупости! — фыркнул караванщик. — Чего только не придумают эти иностранцы, чтобы надуть честных людей!
— Эй! — возмутилась Дин. — Я не обманываю! А кроме того, вы не можете, нас тут бросить, мы заплатили вперед.
— Почему не могу? Могу, — ухмыльнулся Гурал. — Я не подряжался везти заразу через полстраны. И деньги ваши грязные мне не нужны, — с этими словами караванщик развязал кошель и бросил к ногам Дин несколько монет.
Дин даже не стала смотреть, сколько их там было. И не потому, что ей не хотелось унижаться перед этим злым человеком. Просто она настолько оцепенела от его наглости, что просто не нашлась, что сказать и как среагировать. Правда, мешки дорожные забрала — чисто механически, не задумываясь. И снова застыла.
Так и стояла, пока цепочка подвод со скрипом проползала мимо. С одной из последних, хитро улыбаясь, спрыгнул чумазый чернявый пацан и кинулся собирать с земли деньги, брошенные Гуралом. Вот тут-то Дин и очнулась:
— Прокляну, — прошипела она.
Мальчишка вздрогнул, выронил монеты и кинулся догонять караван. Дин, глядя ему вслед, испытала мстительное удовлетворение.
Однако Тин требовал лечения и заботы, и девушка постаралась взять себя в руки. Первым делом она уложила Тина на одеяло и прикрыла еще одним — своим. Под голову парню она подсунула свой мешок, предварительно вытащив из него твердые предметы. Потом полезла искать нужное лекарство.
Бальзам нашелся сразу, а пузырек с тинктурой завалился на самое дно. Мало того, вероятно, Тин в прошлый раз закрыл его не слишком аккуратно, и часть жидкости вытекла, осталось всего ничего — раза на два от силы.
