Нередко ходим с маленькой Женечкой на литературные концерты в актовый зал библиотеки имени Ленина. Прежде всего вспоминаются два: Антонина Кузнецова, читающая Цветаеву, и Рафаэль Клейнер с «Диалогами Сократа».

Женечка-школьница каждый день звонит мне на работу, и мы воркуем.

В Женечку в шестом классе влюбляется Дюша Каменский – он считает Женечку красивой, а Женечка – в Дюшу. Они ведут долгие телефонные разговоры, бродят по бульварам до той поры, пока Оля Дорман, самолюбивая и «коварная», не прекращает это «безобразие».

Другие мальчики из класса тоже влюбляются в Женечку, и добрая подружка Оксана говорит: «Представляешь, Женечка, у скольких наших мальчиков будут дочки Женечки».

Женечка неожиданно встречает меня из командировки с теплой одежкой в аэропорту Домодедово – внезапно похолодало (7 класс).

Мы с Женечкой спим по разные стороны одной стены и, ложась спать, перестукиваемся: «Я тебя люблю». – «И я тебя люблю».

Случались размолвки. Чаще всего из-за того, что я позволяла себе неодобрительные высказывания о Женечкиных друзьях или о друзьях друзей.

Женечка этого не терпела и в какой-то момент решительно и окончательно пресекла мои наветы. Мирились мы быстро – или я обнимала Женечку, или Женечка решительно брала меня за руку: «Все, мир».

Когда кому-нибудь из нас бывало тяжело, беспокойно, мы укладывались спать вместе, утешали друг друга.

Женечка делает уроки за письменным столом. Иду с работы вечером, всегда вижу свет в столовой. Женечка встречает меня словами: «Что ты так долго не приходила? Я соскучилась», – в бордовой в полосочку кофточке, которая должна защитить Женечку от холода и других возможных бед.

Женечка в пятнадцать лет рисует свою главную картину «Сирень в хрустальной вазе» – после того как, желая поставить букет сирени в вазу, наливает в нее кипяток, и ваза, не выдержав, дает трещину. А Женечке хочется восстановить вазу и сохранить сирень в ее буйном цветении. И Женечке это удается.

Женечка берет уроки игры на гитаре и поет стихи Окуджавы и Гумилева («…далеко– далеко на озере Чад изысканный ходит жираф». Женечка, любимый мечтательный жирафенок!).

Перед выпускными экзаменами мы ездим в парк «Сокольники», у нас там есть любимое место, отдыхаем и немножко повторяем билеты, готовясь к экзамену.

Мы ездим с Женечкой к дому ее университетского преподавателя Никиты Покровского (Женечка находит его похожим на Бродского), сидим на лавочке во дворе, смотрим на его балкон. То ли надеемся, то ли опасаемся его встретить. Конец июня, цветут липы.

На втором курсе Женечка увлекается верховой ездой. Закрываю глаза и вижу Женечку, галопом несущуюся по хрусткому первому снегу, голые нежные ветви окружающего поле пролеска, небо с просинью, ветер в лицо.

Подарком судьбы шестнадцатилетней Женечке стала встреча с Евгенией Филипповной Куниной, человеком необъятной доброты, кротости и великодушия. Евгении Филипповне я безмерно благодарна: она с первой встречи приняла и приветствовала ничем еще не проявившую себя в ее глазах Женечку словами: «Спасибо, что Вы есть». И произнесла это так, что я позволяю себе заглавную букву в ее обращении к Женечке. Своей дружбой она открыла, назвала Женечкины душевные качества и вызвала к жизни их вызревание в чуткой Женечке. Мы повторяли любимые, растившие нас, светлые стихи Евгении Филипповны:

И день раздумчив. И душа,Как будто ни о чем – о многом,Каким-то по своим дорогамПлывет тихонько, не спеша.И суета с нее сошла,Как временная позолота.Она, раздумьями дыша,Как бы в преддверии чего-тоПлывет, без страха и заботы,В забвении земного зла.

Должно быть, только там, в Женечкином детстве, мы могли почерпнуть чувство защищенности, но закрома наши были невелики.

* * *

…обнимая его, она завещала ему на всю его будущую жизнь горькое и сладостное бремя любви… он чувствовал, что нет большего блаженства, чем быть любимым, и что любовью матери он уже приобщился к великой тайне мира.

Стефан Цвейг

Двадцать первое октября. Женечка идет одна на переливание крови, сдает анализ. Встречаю возвращающуюся из клиники Женечку у дома, вижу ее издали и вдруг теряю из вида, кидаюсь во все стороны, бегу в Оранжери.

Навстречу идет Женечка с заострившемся, обреченным лицом. «Мне уже терять нечего, можно и погулять». Анализ вопиюще плох. По заочному распоряжению врача Ашиля медсестра пыталась ввести Женечке лекарство, стимулирующее деление клеток крови. Женечка воспротивилась, полагая, что тем самым будут приумножены и опухолевые клетки. Женечка должна понимать, в чем суть предлагаемого лечения, и сама принимать решение.

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже