- Ничего. Он не любопытный. Можешь на него положиться. Моего звонка будет достаточно, чтобы он больше ничем не интересовался. Второй паспорт для тебя? - спросил Виссарион.
- Для Тони.
- А ты?
- Ты же знаешь, я не могу уехать.
Он кивнул, словно соглашаясь, но вдруг опять заговорил:
- Если уедешь, ты не сможешь видеться с сыном, а если не уедешь, то есть шанс не увидеть его никогда.
Он решил, что сказал достаточно, и отвернулся, я кивнула, понимая, что он прав, но это ничего не меняло. Виссарион стал звонить по телефону, потому что тема была исчерпана, и я была очень благодарна ему за то, что он больше не произнес ни слова.
Машка открыла мне дверь и сказала:
- Проходи.
По тому, что она избегала смотреть на меня, стало ясно: вещи она не собрала и никуда уезжать не намерена. Причина перемены в ее настроении сидела на кухне, я мысленно чертыхнулась: угораздило же Тони явиться так не вовремя.
- Чай будешь? - спросила Машка, а Антон улыбнулся, увидев меня:
- Здравствуйте, Юля.
Предыдущая страница 13 Следующая страница
Все точки над i
14
- Какой чай? - возмутилась я, кивнув Тони. - Тетя держится из последних сил, все еще надеясь тебя увидеть. Так что давай, поехали.
- Что ты дурака валяешь? - укоризненно заметила Машка. - Я все рассказала Тони, - пожала она плечами.
- Что «все»? - разозлилась я.
- Ну, про того типа, который признался. Тони считает, это очень хорошо. С меня снимут обвинение и…
- Твой Тони идиот! - рявкнула я. - Он же ни черта не понимает, что творится у него под носом. Он то ли юродивый, то ли младенец или то и другое вместе.
Тони даже бровью не повел, а Машка попросила:
- Успокойся. Я знаю, ты боишься за меня, но то, что ты предлагаешь, - глупо. Надо позвонить Олегу, он хороший адвокат и не откажется…
- Отличная идея, - едва сдерживая бешенство, произнесла я. - То, что она пришла в голову твоему мужу, меня не удивляет, но ты… Машка, ты что, забыла, кто он? Долгих свою любовницу не пожалел, неужели ты думаешь…
- Что вы сказали? - подал голос Тони, приподнимаясь со стула.
- Вас это не касается, - жалея о вырвавшихся словах, отмахнулась я.
- Вы сказали, он не пожалел свою любовницу? Вы ведь имели в виду это убийство? Какое вы имеете к нему отношение? Что, черт возьми, происходит?
Я собралась ответить какую-нибудь чепуху, но он вдруг подошел, схватил меня за плечи и силой усадил на стул:
- Вы отсюда не уйдете, пока все не объясните. - Он смотрел строго и решительно, и я поняла, что выкрутиться не удастся. Да я этого и не хотела. Главное было спрятать Машку. А душевные переживания Антона меня не волновали.
- Хорошо, - кивнула я, улыбаясь. - С чего начнем? Может быть, с убийства Углова? Хотя все началось гораздо раньше. Вы ведь знаете, что Машка его не убивала. Почему бы не задаться вопросом: зачем она созналась в убийстве? Не задавались? Жаль. Это непременно навело бы вас на кое-какие мысли. Она подписала признание, потому что в противном случае у нее не было ни малейшего шанса остаться в живых. К Углову ее устроил ваш друг Рахманов. Знаете зачем? Чтобы она за ним шпионила. Он был им нужен, но оказался человеком ненадежным, вот и скончался в одночасье. Вы никогда не спрашивали себя: на какие деньги ваш друг живет так шоколадно? Конечно, он преуспевающий адвокат, но далеко не у всех преуспевающих адвокатов миллионы в швейцарских банках. Хотите скажу, как и почему он их нажил? Потому что ваш друг весьма необходим господину Долгих… - Меня несло, я это понимала, но уже не могла остановиться.
Я видела испуганные глаза Машки, застывшее лицо Тони и продолжала говорить, тихо и зло, чувствуя, как меня переполняет бессильная ярость, и все ждала того момента, когда он перебьет меня, скажет, что он не верит ни одному слову, что я клевещу на его друга, чертова баба, которая срывается в запои и ненавидит Рахманова за то, что он отобрал у нее ребенка. Но он смотрел отрешенно и молчал, и мало-помалу злоба моя испарилась, и вдруг пришло сочувствие к Антону и сожаление, что я не сумела, не захотела сдержаться. Наконец я выдохлась. Он долго хмурился, потом кивнул.
- Что-то в этом роде я себе и представлял, - сказал спокойно. - Ведь должна быть причина вашему поведению. - Он вздохнул и спросил: - Скажите, Юля, эта журналистка… вы как-то были связаны с ней? - Я не собиралась отвечать на его вопрос, но под его взглядом неожиданно кивнула. - Она… она что-то узнала? - Он облизнул губы и поморщился, будто решив, что вопрос звучит довольно бестолково.
- У нее были документы, которыми мой муж пытался шантажировать Долгих.
- Он оставил их вам… - кивнул Тони, думая о чем-то своем.
- Нет. Но я их нашла.
- И попыталась…
- И попыталась. Чем это кончилось, вам известно.
- Да, - согласился он и добавил: - Теперь понятно. Маше надо где-то укрыться. Тут вы правы, что же касается всего остального… Почему вы решили, что все столь безнадежно?