- Юля, она звонила, - сказал он. - Она звонила сегодня. Просила ничего вам не говорить. Я обещал, но потом… Юля, я…
В первую секунду меня оглушило, как от удара в висок.
- Когда? - резко спросила я, но голос сорвался.
- Почти два часа назад. - В следующее мгновение я рванула к выходу, забыв повесить трубку, откуда Тони чужим голосом кричал мне вдогонку: - Юля, ради бога, будьте осторожны!
«Спокойнее, спокойнее, - пыталась я усмирить себя, садясь в машину. - Допустим, они поставили у него прослушку. Чтобы установить, откуда звонили, им понадобится время. Вряд ли Машка звонила из рюмочной. Там недалеко на углу есть телефон автомат. Она вышла из дома, ее могли видеть, - лихорадочно думала я, срываясь в панику. - Два часа для Ника - это много, черт, это так много. Только бы она сразу вернулась к Аркаше!» Мысли путались, сердце бешено билось о ребра. Я хватала ртом воздух, боясь, что упаду в обморок, и выжимала из машины все, на что она была способна. Взгляд мой то и дело возвращался к циферблату часов, мне казалось, что время так пойдет медленнее и я успею.
Я пыталась понять, сколько у меня есть времени, пыталась убедить себя, что оно у меня еще есть. Машка звонила почти два часа назад, если звонила из автомата, они уже где-то там, прочесывают дом за домом. «Я успею, - твердила я. - Я успею. Если они увидят мою машину… если сейчас наблюдают за мной, я, как последняя дура, приведу их туда…» Но я уже не могла думать об осторожности и только продолжала гипнотизировать стрелки часов.
Я выехала на Третьякова и посмотрела в зеркало. Никто не преследовал меня. Проеду мимо рюмочной, где-нибудь оставлю машину и вернусь к дому. Но вместо этого мне хотелось заорать: «Машка!» - и броситься наверх, в комнату без окон.
Возле рюмочной двое алкашей ругались, размахивая руками. «Машка там, благополучно вернулась, а я спятила, что веду себя по-дурацки». Оказавшись в переулке, я немного успокоилась. Несколько машин проследовали дальше, одна, вторая. Никто не обращал на меня внимания. Я вышла и дворами побежала назад, не в силах медлить.
Во дворе Аркаша возился с «Газелью», капот был поднят, и он, досадливо чертыхаясь, что-то под ним разглядывал. Я вздохнула с облегчением. Все в порядке. Не стал бы он вот так ковыряться в моторе…
- Привет, - сказал он, заметив меня, и принялся вытирать руки грязной тряпкой.
- Машка сегодня звонила, - произнесла я, поразившись тому, с каким трудом говорю. - Она выходила из дома?
- Нет, из рюмочной звонила. Из зала, там у нас телефон. Между прочим, я ей не сторож, захотела и позвонила. Сказала: срочно. Я ваших дел не знаю…
- Где она сейчас?
- Наверху, - удивился он. - Где же еще? Да ты не нервничай: когда она звонила, в рюмочной никого не было, только участковый наш, хороший мужик, между прочим. - Аркаша вместе со мной вошел в дом. - Сегодня у нас вообще тихо, занимались санитарной обработкой. Открылись к обеду, алкашей Верка разогнала, вот и были только Федорыч, да минут двадцать назад парень пришел… Куда он делся-то? Шашлык заказал… Вот ведь…
Мы стояли напротив пустого зала, только за ближайшим к стойке столом сидел мужчина в милицейской форме и с удовольствием пил чай, болтая с барменшей.
- Парень? - переспросила я, мысль еще не облеклась в слова, а я уже бежала наверх, туда, где была комната без окон, и грудь распирало от крика, потому что я сразу увидела: дверь в комнату приоткрыта.
Я замерла в трех шагах от этой двери. Сзади, тяжело дыша, бежал Аркаша. Я глотнула воздуха и вошла.
Машка лежала на полу, половину черепа разнесло выстрелом в упор, на меня пустой глазницей смотрела страшная кровавая маска.
- Ух ты, господи, - простонал Аркаша.
- Как парень выглядел? - спросила я и стала шарить по карманам в поисках сигарет. Я стояла лицом к двери, чтобы не видеть Машку.
Аркаша пожал плечами:
- Светловолосый, рожа мерзкая, глаза какие-то чудные, похоже, наркоман, лет тридцать.
- Ник, - кивнула я. - Сам пришел.
- Что делать-то, а? - нервно оглядываясь, спросил Аркаша. - Ментов вызывать? Уходи, - сказал он мне, - я им что-нибудь наплету, скажу, она комнату у меня снимала… черт… надо же, связался с вами. Уходи, - повторил он.
Я боялась еще раз увидеть растерзанное лицо Машки, но покинуть ее тоже не могла, как будто она притягивала меня, просила «не уходи», и тут я поняла, что спешить мне некуда.
- Чего ты стоишь? - накинулся на меня Аркаша. - Мало мне проблем? Ей ты уже не поможешь.
Так и есть. Не помогу. Я подумала о Тони. Как это страшно, что он ждет ее, надеется, а ее уже нет… Я должна проститься с ней, сказать что-то… наверное, должна. Только я не знала, что. В голове стоял ровный гул, как будто где-то вдали надсадно били в барабаны.
Я подошла к Машке и взяла в руки ее еще теплую ладонь, пальцы были неподатливы, когда я целовала их. Машки нет. Нигде. И что бы там ни болтали проповедники всех мастей, никогда не будет.
- Прости меня, - сказала я единственное, что пришло в голову.
- Аркаша, - донеслось снизу. - Что там у тебя за крики? Случилось чего?
- Да уйдешь ты, наконец? - зашипел Аркаша.