Я резко выпрямилась, Машкина ладонь упала на пол, и я пошла к лестнице. По ней поднимался участковый, задрав голову вверх. Я поравнялась с ним, он посмотрел как-то странно и тут же отвел взгляд, слишком поспешно, слишком нервно, и я вдруг поняла: не было никакой прослушки. Он просто увидел Машку, случайно оказавшись в рюмочной в тот момент, когда она спустилась позвонить. Я знала, как работает Ник. Машкина фотография наверняка была у всех его приятелей - ментов, и этот один из них. Он позвонил Нику и, ожидая его, сидел и болтал с барменшей, боясь, что птичка упорхнет, чего доброго. И о комнате наверху он знал и отвлекал тетку, чтобы Ник беспрепятственно мог подняться. Я остановилась и внимательно посмотрела на него, хотела запомнить его лицо, вот такое, с ускользающим взглядом, губами, которые нервно дергались.
- Чего случилось-то? - спросил он.
- Горе у меня, дядя, - ответила я. - Большое. А у кого-то, может, счастье.
- А-а-а… А что за крики?
- Аркаша объяснит, - ответила я, обходя его. На мгновение мне показалось, что мент меня остановит, но он прижался к стене, и я прошла мимо него по узкой лестнице.
- Федорыч! - донеслось сверху. - Иди скорей сюда…
Я быстро спустилась вниз, направилась в переулок, села в машину. За окнами мелькали дома, а я не могла понять, куда и зачем еду. «Надо было остаться с ней», - вяло подумала я и стиснула зубы. Машки нет, и «с ней» - значит, нигде и ни с кем. Вот так.
Какое-то время я бессмысленно петляла по городу, пока опять не подумала о Тони. Надо ему позвонить. Эта мысль вызвала острую боль. Я притормозила, вышла из машины. Заметив скамейку, устроилась на ней, сидела и разглядывала свои ноги. Я не знала, сколько прошло времени, может, час, может, больше. Вновь подумала о Тони, но так и не смогла заставить себя позвонить ему.
В конце концов я поехала домой. Прошлась по квартире, взгляд останавливался на давно знакомых вещах, и все здесь казалось мне чужим. Двигаясь очень медленно, точно я вдруг ослепла, собрала кое-какие вещи, сложила их в спортивную сумку. Достала из шкафа берет, Машкин подарок, долго держала его в руках, потом кинула в сумку. Прошла в ванную, где у меня был тайник, достала пистолет, сунула его за пояс джинсов. Телефон в прихожей вызывал острую неприязнь, едва ли не ненависть.
«Я должна позвонить Антону», - вновь подумала я и представила, как он нервно ходит по квартире, ждет, надеется. Я не знала, что скажу ему, и все-таки набрала номер. Он снял трубку сразу же, наверное, стоял возле телефона.
- Юля, - услышала я его голос и поежилась.
- Я опоздала, - с трудом выговорила я. - Машки нет.
- Что? - растерялся он.
- Машки больше нет, - повторила я. - Рюмочная на Третьякова, это в Саблино, сейчас там, наверное, милиция, - сказала я и добавила: - Простите. - Я хотела повесить трубку, но он вдруг крикнул:
- Подождите. Где вы? Что вы собираетесь делать?
- Простите, Тони. - Я торопилась закончить разговор, мне было невыносимо слышать его голос и думать о Машке.
- Стойте, - взмолился он. - Я должен похоронить ее, - потерянно произнес он. - Обещайте, что вы мне позвоните.
- Да, конечно.
Я повесила трубку и вдруг подумала: когда ты один, все становится проще. Не надо ни о ком заботиться, наверное, поэтому у тебя больше шансов выжить. Только вот зачем?
Я прикинула, где сейчас может быть Ник. Наудачу позвонила в несколько мест, где он, вполне возможно, пьянствует сейчас в компании друзей. Мне повезло почти сразу. Охранник из ночного клуба сообщил, что Ник сидит у них.
- Не говори ему, что я звонила, - попросила я. - Эта сволочь от меня прячется, а мне надо его повидать.
- Приезжай, только я бы тебе не советовал встречаться с ним сейчас, - сказал парень. - Он пьян в стельку и злой как черт.
- Переживу.
Бросив трубку, я взяла сумку и пошла к выходу. Задержалась возле плаката, Че улыбался мне, и я сказала:
- Прощай, команданте, - а потом прижалась губами к его губам, и на какое-то мгновение мне показалось, что он мне ответил.
В клуб я вошла с черного хода. Парень, открывший мне дверь, кивнул вместо приветствия и буркнул:
- Он у себя.
У себя, значит, в одной из задних комнат, которую Ник облюбовал уже давно. Хозяином клуба был Долгих, и Ник чувствовал себя здесь как дома. Я поднялась на второй этаж, коридор был пуст, подошла к нужной мне двери и достала пистолет.
Ник был один, сидел, облокотившись на стол, лицо его было бледным, глаза бессмысленно таращились в пустоту, он отупел от выпивки. На столе стояло две бутылки, обе пустые, посуда.
- Ник, - позвала я. Он перевел взгляд на меня и криво улыбнулся:
- Салют, радость моя. Садись, выпей со мной.
И тут его взгляд зацепился за оружие в моих руках. Выражение его глаз изменилось, он мгновенно протрезвел, вскочил, рука метнулась под распахнутый пиджак, но в ту же секунду я выстрелила, один раз, второй, третий… Ник удивленно замер, а потом рухнул на стол и начал медленно с него сползать, увлекая за собой пустые бутылки, бокал, тарелки, которые со звоном упали на пол.