- Сказала, что Туаз – «..опа» и что «хьен» со мной.
- Чего с тобой?
- Хьен! Когда потребовал объяснений, закричала, что я не поверю, и что мы должны сами это знать, как всезнающие.
- А …опа - это что: тайный пароль или место встречи? – оживились сестры.
- Не знаю, потому Отец и хочет увидеть ее сам, понять причину возникновения темности. Как это произошло, кто сделал и чем грозит для Ордена. – пояснил Долон.
- А Саха ему зачем?
- Хочет о непроглядных больше узнать. Если захочет стать человеком, придется ему все рассказать, не забывая никаких мелочей.
- А ему можно доверять?
- Отец знает, что делает. – обрезал Ло. Наступило молчание.
Семья не выспалась. Сестры всю ночь по очереди прислушивались к бормотанию Тамаа во сне и караулили, чтобы она не застала их врасплох. Братья же разведывали обстановку, запасались провизией и водой, поили коней. Мыться в общей мыльне они не стали, опасаясь, что кто-то случайно разглядит их татуировки. Среди путешествующих мог вполне оказаться законопреступник, желающий избавиться от одного из глазастых. Члены ордена всегда добирались до мест назначения или в тайне, или под охраной, но этот раз был исключением.
- Прости. - обратилась Ивая к Долону чуть позже, когда их кони поравнялись. Он не ответил, и сестра вздохнула. – Не нравится она мне, даже не знаю почему. Сразу, как увидела, невзлюбила. И за тебя волнуюсь. Может, найдешь другую?
- Посмотрим. – сухо ответил Ло, не желая об этом разговаривать.
- Не подумай, что ревную, ну, если совсем немного, но я бы хотела видеть с тобой чистую, робкую девицу, а не коварную темную, в голове которой непонятно чего творится.
- Уже пробовала? – в его глазах появилась грустная усмешка.
- Не удержалась. Думала, может в ней ошибаюсь, хотела успокоиться, а вместо этого еще больше расстроилась. Она опасная.
- Не думаю, что Ло так легко обмануть. – встрял Виколот. – Зная его характер, мне скорее становится жалко темную, чем его.
- Нашел беззащитную! – съязвила Пена. Семья, почуяв, что намечается что-то интересное, быстро подтянулась и тоже включилась в разговор.
- Да что вы так на нее взъелись? – не отступал мужчина. – Она смешная, настырная девица, весьма недурна собой, в меру обаятельна и умна.
- В меру или не в меру, скоро узнаем. Видели, как тот купец на нее смотрит?
- Завидуете? - пошутил Млоас и тут же прикусил язык, потому что разъяренные сестры на него посмотрели испепеляющим взглядом.
- Чему завидовать, он не пропускает ни одной юбки. Уверена, что ваша в меру обаятельная умница не устоит перед его напором. – ответила Пена и заметила, что Долон стал мрачным.
Ло больше не стал слушать и, пришпорив коня, ускакал вперед.
- Дождетесь, что он замкнется и перестанет с вами говорить. – предупредил сестер Млоас, недобро хмыкнув. – Когда Фаиса приставала к тебе с настойчивыми советами, чем это закончилось?
- Мы же хотим как лучше. – возмутилась Ивая.
- Иногда лучше помалкивать. Не слепой, сам все видит.
***
Обменявшись с сестрами презрительными взглядами, Томка постаралась успокоиться, но не удавалось. План наладить отношения с другими братьями, узнать больше о Братском Ордене, казался теперь невыполнимым. Млоас и Виколот с утра смотрели волком, а сзади гарцевал озабоченный купец, у которого от желания капали слюни. Его назойливое внимание ложилось слоем похотливой грязи на дорожную пыль и пот, и становилось нестерпимо противно; все больше она ощущала себя испачканной, униженной. Сидах раздражал. Долон же делал вид, что вообще не помнит о ней, но Тамара была уверена, что это не правда. Однако его выдержка и гордость вызывали уважение. Чем больше она узнавала характер Брата, тем сильнее желала покорить. Влюбить в себя гордого, с характером Долона - это будет самой сладкой победой. Однако сейчас все ее умения разбивались о пустынный быт, и от этого становилось обидно.
«Все идет не так, наперекосяк. Теплю мучения и неудобства, как стрекоза скачу на вонючем верблюде, обернутым шерстяной попоной, колющей зад, с развевающимися волосами, а ему по фиг! Гордец! Как всегда, стараешься для одного, попадается другой, на которого смотреть тошно. О, Боже, ну, почему же так слюнями при виде меня не заходится Долон? Я перед ним и так, и сяк, а он никак! Дурак!»
Она чувствовала, что скоро Сидах перейдет к более активным действиям, и мелькнул соблазн, воспользоваться единственным шансом обратить на себя внимание Долона. Вспомнив, как он тогда в толпе схватил ее за руку, как смотрел на нее, Тамара подумала, что возможно, отказав ему, сделала большую глупость и решила, что в следущий раз, прежде чем говорить, хорошо подумать.
