Трясясь четвертые сутки на ненавистном животном туда-сюда, туда-сюда, Тома думала только о том, чтобы не расцепить руки и не упасть. Появилось предчувствие: живой до Смата не доедет. Лишь раздражение и злость придавали немного сил и выдержки. Опасаясь насмешек следящих за каждым ее движением сестер, Тамара сдерживалась и старалась не показывать слабость, слезы жалости к себе. Сделав не проницаемое лицо и стиснув зубы, она крепче вцепилась в ручку, закрепленную на седле, и ехала, смотря в одну точку, словно в полусне. Солнце садилось, значит осталось вытерпеть еще немного, совсем чуть-чуть… еще капельку… Очнулась, когда корабль пустыни резко подогнул передние ноги, затем задние, и она оказалась внизу.
«Доехала! Отдых! Спасена!» - на более изысканный восторг не было сил.
- Прекрасная, леса, позволь помочь. Спускай изящные ножки на песок, не бойся, я помогу тебе… - раздался совсем рядом вкрадчивый мужской голос.
Услышав, что она прекрасная, с изящными ножками, Томка не удержалась и злорадно улыбнулась. Увидев, как у льстеца округлились глаза, осталась довольна.
- Уйди, лгун. – устало и без доли кокетства ответила она и тяжело вздохнула.
- Ну, что ты, прекрасный цветок пустыни, с которым не сравниться… - соловьем стал разливаться темнокожий купец.
- Уйди, а! - прохрипела раздраженная Тамара, в которой мгновенно проснулась женская стервозность, желание покочкать мозги и испортить настроение хоть кому-то.
- Не могу! Не могу, леса! Как мои глаза увидели вашу красоту, я потерял покой и сон…
- Хрюша!! – истерично закричала Тома и поклонника тотчас, как ветром, сдуло.
Кое-как перекинув ногу, Томка поплелась к повозке. Бедра, спина, задница, пальцы болели и ныли, не давая радоваться земной тверди.
- А чего не пообещала сплясать, Сидах был бы в восторге. – раздался за спиной язвительный голос Иваи.
- Зачем? Он и так в восторге. – равнодушно заметила Тома сестрам. – Если красавец заинтересовал, забрайте себе. Мне не нужен.
Ответом на ее слова стало громкое возмущенное фырканье.
- У нас гордость есть. Это в твоих мечтах стать третьей женой, не в наших…
- А!! Вот оно что! – оживленно воскликнула Тамара и повернулась к ним. - Не хватило выдержки утаить гадость? Ай-ай-ай! – она покачала головой, потом сделала к ним шаг и вкрадчиво продолжила: - Вы даже не представляете, какой шанс упустили!
Ивая и Пена молчали и выжидающе, с недоверием смотрели на Томку.
- Только представьте, как я - глупая и заносчивая, восхитилась бы его льстивыми речами. Ходила бы перед вами гордая и зазанавшаяся, не понимая, какую глупость совершаю. И тут появиться вы и при всем народе, громко ставите меня на место! Только представьте, какое бы вы произвели впечатление! – заметив, как у сестер открылись рты, Тамара продолжила: - А вместо этого так бездарно упустили свой шанс. И кто из нас глупый? - развернувшись, Томка ушла, не удостоив их больше ни одним словом.
- Это нам место указали? - расстроенная Ивая готова была расплакаться.
- Ну, вроде того. – ответила Пена.
- Давай считать, что мы сделали доброе дело и предупредили ее об опасности.
- Давай.
Настроение после разговора и у сестер, и у Томки стало скверным. Тамара оскорбилась, что какой-то потаскун решил, что она согласится стать не просто любовницей, а непонятно кем, особенно при наличие двух жен.
«Тогда сколько у него любовниц? Фу, озабоченный распутник, только попадись мне еще!»
***
Когда караван устроился на привал, разожгли огонь, Млоас принес приготовленный травяной чай и горячей похлебки. Не успела Томка поесть и окончательно подобреть, перед ней стоял закутанный в плащ Сидах и держал перед собой тарелку со свежими фруктами. Заметив, как у Тамаа открылся рот, соблазнитель решил воспользоваться моментом и начал заготовленную заранее речь:
- О, прекрасная, несравненная дева пустыни! Позволь порадовать тебя сим скромным даром…
От льстивой речи в ней закипала злость, но язвительность не позволила просто рявкнуть «Пшел вон», а требовала для начала подыграть, чтобы усилить эффект неожиданности. Поэтому, пока Сидах заходился в сладких дифирамбах, на лице Тамары держалась улыбка Джоконды, глаза наивно приоткрылись и, хлопая ресницами, она делала вид, что внимательно внимает.
- Прими мой скромный дар, очаровательная волшебница пустыни… - больше Томка не могла сдерживаться и расхохоталась ему в лицо.
Мужчина от пренебрежения онемел, а потом сдернул покрывающий лицо платок и перед взором Тамары предстал темнокожий красавец, с раздувающимся от ярости ноздрями. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не ответить ей взаимной грубостью.
Купец был хорош. Высокий, с блестящей гладкой кожей и горящими черными глазами. Даже широкий нос его не портил, но было в лице выражение избалованности и изнеженности, которые она не переносила в мужчинах. Почувствовав, что он в зол, Тома решила не доводить дело до ругани и угроз и примирительно произнесла:
