Появился страх, что из-за скопившегося напряжения, он последует ее совету и пойдет куда-нибудь расслабиться. Раздражение и ревность росли, как на дрожжах. Томка уже была не рада предстоящему отдыху в Эквее и согласна была терпеть еще две недели в песках, лишь бы у Долона не было соблазна. Она была дикой, бешенной собственницей, и любая мысль об его измене доводила до ярости и сердечных приступов. От переживаний давление упало, голова закружилась, и она бы точно упала, но один из погонщиков, шедших около нее, успел поймать падающую Тому за ногу и не дал ей соскользнуть вниз. Спаситель испугался, что столь не скромно схватил девицу за бедро, но Тамара только лепетала благодарности и совершенно не ругалась. Так они с Тэасом и разговорились.
Тэас - мужчина в возрасте, сам был не прочь поболтать, а Тамара была одной из немногих женщин в караване, которая не смущалась незнакомых людей. Пока он чесал голову, она успела разглядеть абсолютно лысую смуглую макушку, покрытую несколькими платками, закрывавшими его шею и плечи. В его левом уже болталась позвякивающая сережка, однако вид у украшения был необычным. Серьга была безобразной на вид. Заметив заинтересованность наездницы, он охотно стал ей рассказывать обычаи своего народа. Оказалось, что некрасивые вещи спасали от сглаза.
Сидах и Тэас были суфейцами, которые жили на большом острове. Земледелием тх народ не занимались, только животноводством. Охотиться на диких зверей им нельзя, потому что по поверьям, бог-покровитель был рожден дикой трау. Что это такое, мужчина долго объяснял, изображая пальцами рога и прыгая, как толстый, неуклюжий сайгак, и Томка решила, что, скорее всего, он изображал самку буйвола. Наблюдая, как погонщик кривляется, она, не переставая, смеялась, а Тэас был рад стараться.
Живут суфейцы большими семьями, и чем больше жен у мужчины, тем больше детей и влиятельнее род. Жены во всем помогают мужу: строят дом, поддерживают порядок, готовят пищу для огромной семьи, воспитывают детей, ухаживают за скотом, поэтому они часто приветствуют, а иногда и сами предлагают мужу привести в дом вторую или третью жену, с которыми могли бы разделить и обязанности, и досуг.
Томка представила себя в окружении нескольких жен, галантно предлагающую поиграть на досуге вечерком в азартную игру и хлебнуть вина… Фантазия не понравилась. Не в ее характере чем-то делиться и уж она бы точно прибила любвеобильного супруга. Но ладно, если кому-то нравится, пусть живут, лишь бы ее не трогали, решила она и успокоилась.
От кровожадных мыслей отвлекли перемены в пейзаже. На горизонте появился большой холм, на вершину которого караван долго и медленно поднимался, а потом оказалось, что впереди еще несколько, один больше другого. У Томы появились сомнения, что до вечера доберутся до города. Казалось, что ползти по горам придется еще как минимум неделю. Изредка зеленели колючие кусты, скрюченные деревья с огромными колючками, кактусы, попадались большие камни. А потом Тэас указал на маленькую движущуюся точку, которая оказалась небольшим ушастым животным, тащивщим в зубах ящерку.
Караван пересек несколько возвышенностей, прошелся по небольшой низине, и снова стал подниматься. Теперь дорога проходила по каменистой пустыне с иссушенной до трещин землей, и никаких признаков города не было.
- Тэас, а точно сегодня попадем в Эквей? - Томка устала заглядывать вперед, высматривая город.
Проводник только хитро улыбнулся. Когда, наконец, караван оказался на вершине, перед ее взором развернулась еще более величественная гора, на которой возвышались огромные, украшенные затейливой резьбой стены, казавшиеся в солнечных лучах золотыми. Тамара от радости заерзала, а потом посмотрела на фигуру Долона, и тревога больно кольнула нутро.
К стенам Эквея приближались неспешно, но чем ближе подходили, тем более величественными и впечатляющими они казались. Томка осматривала их, затаив дыхание от восторга, предвкушая и гадая, каким же город окажется внутри.
Стоило пройти каравану через золотистые ворота, и мгновенно лавиной хлынуло обилие звуков большого города, запахов, ярких, насыщенных цветов. Жизнь кипела, улицы наполненные людьми бурлили, производя столько гама и шума, что Тома вертела головой, как наивный ребенок, и радовалась, что с высоты могла видеть простирающийся вид.
Эквей с высоты казался пронизанным тонкой, изящной красотой. Многочисленные крыши, плотно прижатых друг к другу деревянных и каменных домиков и дворцов, пересекались узкими, извилистыми улочками. Раскидистые кроны высоких деревьев радовали глаза и казались редкими зелеными изумрудами на фоне позолоченных лучами светлых стен и крыш. А озеро, отражающее окружающие стены и строения, мерцало розовыми, красными, белыми и сиреневыми бликами.
Томкино воображение нарисовало картину, как где-то тут, в самом высоком и изысканном дворце живет сказочная Шахерезада, которая рассказывает падишаху тысячу и одну сказку…
